Было это в те смутные годы, когда наше правительство пыталось дружить с Южной Америкой, Африкой и Азией и почему-то совершенно не хотело дружить с Европой. Именно тогда я служил в военной части в качестве старшего лейтенанта медицинской службы и делал вид, что я все знаю и умею.
Именно тогда у меня появилось несколько приятелей-военных. Таких же как и я молодых лейтенантов и капитанов, переведенных в нашу часть твердой рукой Министерства обороны. Про одного из них этот рассказ.

Как-то утром в части начался переполох. Всех собрали в огромный актовый зал Дома офицеров, на трибуну вышел командир и торжественно прогремел в неработающий микрофон:

- Товарищи офицеры, на следующей неделе нашу страну с дружественным визитом посетит министр обороны южноамериканской республики Большая Патагония (название изменено – ибо военная тайна). Принято решение пригласить министра в нашу часть, как самую образцово-показательную в данном регионе. Мы с командованием долго думали, что показать высокому гостю. И решили разыграть батальную сцену из времен Великой Отечественной войны.

Командир сделал паузу. Наверное, он ждал долгих продолжительных аплодисментов, но народ безмолвствовал. Генерал кашлянул и заглянул в листок, лежащий на трибуне.

- Мы тут набросали кое-какой сценарий. Сначала в атаку пойдут немецко-фашистские захватчики, силами пяти танков и до полусотни единиц пехоты они прорвут нашу оборону. Но потом бойцы Красной армии воспрянут духом и обратят захватчиков в бегство. Реквизит возьмем на телевидении, я договорюсь. Танки покрасим.

- Ага, и «Тигры» из музеев пригоним, - вполголоса сказал один из моих друзей старший лейтенант Сергей (имя изменено – военная тайна).

Генерал обладал телепатическими способностями, поэтому фразу лейтенанта услышал.

- Под «Тигры» перекрасим наши танки. Ничего, побудут немного немецкими. А вы, товарищ старший лейтенант, будете гореть.

- Как это? – икнул Сергей.

- По сценарию во время наступления один из наших танков будет подбит. Бросим несколько дымовых шашек. А из люка выберется объятый пламенем танкист и упадет, сраженный вражеской пулей. Мы решили, что это будете вы.

- А можно я откажусь? – с последней надеждой спросил Сергей.

- Товарищ старший лейтенант, вам Родина приказывает….

Ну, раз Родина – кто же тут откажется.

Готовились в лихорадке. Покрасили танки. Половине намалевали красные звезды, половине кривые черные свастики. На киностудии взяли форму. С оружием получилась накладка, поэтому и бойцов вермахта и красноармейцев вооружили автоматами Калашникова.

Подготовили «гибель танкиста». Взяли старую телогрейку, пропитали спину какой-то горючей гадостью. Прошили изнутри тремя слоями изолирующей ткани.

Утром приехал министр. В часть по раздолбанной дороге влетело три правительственных мерседеса и два джипа с охраной. Выскочил южноамериканец. Улыбается, руки всем пожимает, лопочет что-то. Вокруг него кольцо из негров в кашемировых пальто бежевого цвета – внутренняя охрана. ТАКИХ погон, я ещё не видел. Звезды на них снимали, наверное, с кремлевских башен. Вокруг внутреннего кольца – внешнее. Из наших безопасников. Рядом с министром девочка-переводчица на высоченных шпильках.

Как говориться, приняли, поговорили и поехали театр смотреть.

А накануне, как назло, дождик прошел. И перепаханный танками полигон, где должно было происходить действо, превратился в море непролазной грязи. Мерседесы встали намертво. Министра с охраной пришлось пересаживать в УАЗики. Южноамериканец по-прежнему улыбался, лопотал и всячески веселился.

На полигоне для высокого гостя соорудили дощатый помост. Министр сел в кресло, рядом устроилось наше командование. И действо началось.

Сначала с криками «Ура!» и «За Гитлера!» в атаку пошли матерые фашистские сволочи с откровенно славянскими лицами. Впереди всех в эсесовской форме с ПМ наперевес мчался «арийская белокурая бестия» капитан Джанибекян. Из немецкого капитан знал только «Хенде хох» и «Гитлер капут», поэтому подбадривал бойцов исключительно по-армянски.

Красная армия быстро пришла в себя и организовала контратаку.

К несчастью два из пяти краснозвездных танков взревели моторами, но не завелись.

- Почему они стоят, - через переводчицу спросил министр.

- Они прикрывают наступление, - не растерялся генерал.

Красная армия пошла в атаку.

- Ну, с Богом, - сидя в танке, перекрестился лейтенант Сергей.

Напарник выбросил из люка две дымовые шашки и щелкнул зажигалкой.

Серега, объятый пламенем, с воплями и матами вывалился из люка. За танком его приняли два капитана-танкиста, накрыли брезентом, потушили огонь. Лежат, курят, ибо за дымовыми шашками все равно ничего не видно.

Рядом с танком в грязи лежит убитый немец.

- Пацаны, дайте покурить, - шепчет он. Ибо форма на всех киношная, кто офицер, кто солдат не разбирает.

- Лежи, гад, ты убитый.

- Суки! Может я раненый, подползу?

- Лежи! Ты нам ещё за Сталинград ответишь!

- Пацаны, шухер! Министр бежит!

- Какой министр? – танкисты забыли, что они убиты и поднялись.

А южноамериканский гость так проникся сценой боя, что в восторге вскочил с кресла, перепрыгнул невысокую дощатую оградку и прямо по грязи полигона побежал к подбитому танку. Привычная к таким эксцессам охрана из негров, не жалея лакированных ботинок, бросилась следом. Больше всех было жалко девочку-переводчицу, которая потеряла свои шпильки в двух шагах от помоста и, матерясь, побежала за министром босиком.

Ошарашенное командование части осталось на месте.

Министр хватал танкистов за руки, тряс их, беспрерывно лопоча что-то по-испански. С Серегой полез обниматься. Серега обмер, видя, как на бежевое пальто министра от его грязной обгорелой телогрейки остаются страшные черные разводы.

В общем, спектакль прошел на ура.

Через неделю нас опять собрали в актовом зале Дома Офицеров.

И Сергею объявили УСТНУЮ благодарность от командования за проявленный героизм и артистический талант.