Наутро вылез я из землянки спецназа, перекусил по-быстрому из солдатского котла, получил по телефону профилактических трындюлей от командования и пошел дальше части проверять.
Минут через двадцать телефон в моем кармане начал подавать подозрительные сигналы. Смотрю на экран, твою дивизию, РЭПеры свои «глушилки» включили! Для ближайшего к полигону городка наши ежегодные учения были проклятием. Как начнутся игрища – у половины города мобильники превращались в бесполезные куски пластика. Поэтому в городке нас не любили.

Ну, любовь-то их побоку, а мне теперь что делать? С командованием не связаться, с начмедами частей не созвониться. Одно хорошо – трындюли на неопределенное время откладываются. Иду дальше по кромке полигона. Думаю – буду спрашивать. А тут как раз в кустах три бойца курят.

Подхожу поближе и ловлю сбой в программе. За пару лет в армии привык, что солдаты должны быть определенного вида. Молодые, стриженые, выбритые. И реагировать на офицера хоть как-то. А тут валяется на траве троица – один старый и беззубый, второй с волосами до плеч, а третий вообще с бородой. «Партизаны», - понял я. Партизанами в армии называют мужчин из гражданского населения, которых на время учений призывают поучаствовать в игрищах.

Подхожу. На меня партизаны – ноль внимания. Ещё и смотрят презрительно.

- Бойцы, - говорю. – Где здесь Н-ская часть?

- А х… его знает, - лениво потягивается волосатый.

- А вы из какой части?

- Из какой мы части? – старый поворачивается к бородатому.

- Из ….надцатой бригады.

- Так это Н-ская часть и есть! – злюсь я.

- Ну, мы-то без понятия, - ухмыляется старый.

Вот, несмотря на все мое человеколюбие, захотелось ему по оставшимся зубам берцем заехать. Но я ж врач…

Пошел дальше. Смотрю – танк в землю закопанный, сетками накрыт, палатки. Ага, танковая бригада. Нашел! Солдаты приводят симпатичную девушку в форме. Ух, я там, на месте чуть жене не изменил! Медсестра настоящая славянская красавица. Щеки круглые, от утренней прохлады алеют, коса толстенная из-под шапки выбивается.

- Начальник медицинского пункта прапорщик Иванова!

Радует, когда такие прапорщики встречают. Пошли лагерь проверять. Слово за слово – разговорились.

- Наталья, - спрашиваю. – А как вы тут вообще живете? Месяц в лесу, вокруг две сотни мужиков.

- Да я привыкла уже, - улыбается медсестра. – Хуже всего, конечно, с туалетом. Бойцы для своих нужд выкопали на окраине лагеря траншею и ходят туда. А мне в другой стороне ямку ветками отгородили. Так когда я туда иду – половина лагеря догадывается, куда медсестра направляется. Ещё и партизан в довесок навязали. Эти вообще ржут.

Проверил танкистов, пошел к артиллеристам. А там мой друг Серега. Кто меня читает постоянно – помнит, наверное, этого залетного товарища, который и с министром обороны иностранного государства обнимался, и в танке горел.

Сидит злой, матерится сквозь зубы.

- Чего случилось? – спрашиваю.

- Да тут уже каждый день что-нибудь случается! – рычит Серега.

Оказывается, вчера артиллеристы благополучно отстрелялись по целям болванками. Смотрит Серега в бинокль на пораженные цели, а в двух шагах от цели бабуська из кустов на карачках выползает и корзину с грибами перед собой толкает. Артиллеристы в эти кусты два десятка болванок всадили – как бабуське голову не оторвало!

Бабуську поймали, за ограждение вывезли, давай опять стрелять. В кустах вой, грохот, хруст какой-то. Поехал Серега посмотреть, а там лось лежит. Пока сообразил, что это лось, а не очередную бабуську кишками по веткам разбросало – поседеть успел.

К слову на этих учениях Серега попал и посерьезнее.

Бойцов своих он любовно и беззлобно называл «бандерлогами». К учениям он уже почти год лепил из них бравых воинов-артиллеристов. И, надо вам сказать, ему это почти удалось.

В самом финале учений командир части решил устроить показуху для прибывших на мероприятие высоких чинов из генерального штаба.

Артиллерию расположили на пригорочке, а для командования оборудовали уютный окоп в полукилометре впереди. Серега командует себе и наблюдает странную картину. Солдат словно парализовало. Оказывается, сержант с утра настращал их высокой комиссией, пообещал от себя всякие анальные кары, если что-то пойдет не так. И теперь «бандерлоги» ползают, словно сонные мухи, руки у них трясутся, глаза безумные. Серега проклял слишком ретивого сержанта, но деваться уже некуда.

Зарядили, подготовились.

«Огонь!»

Через пару залпов Серега понял, что попал. Солдат-наводчик его орудия то ли недослышал, то ли перепутал со страху, но ошибся в выставлении прицела. Снаряды рвутся не в дальней дали возле целей, а прямо перед окопом командования. А снаряды боевые!

Упитанные полковники живо вспомнили, чему их когда-то учили в Академии и залегли. На их погоны и фуражки посыпалась земля. Вокруг засвистели мелкие камушки и осколки.

Серега стремглав мчится к засыпанным штабистам. У тех на лицах смешанные чувства. С одной стороны – радость, что выжили. С другой – предвкушение, какой нагоняй сейчас получит ответственный.

Серега грустно опускает голову и чувствует, как капитанские погоны на его плечах облетают, как осенние листья.

Обошлось.
Байки военного врача. Учения. Часть вторая
Наш командир
Байки военного врача. Учения. Часть вторая
Союзники продолжают прибывать
Байки военного врача. Учения. Часть вторая
Коллеги
Байки военного врача. Учения. Часть вторая
Понтонный мост