В юности был у меня одноклассник и приятель Витя. Витя был заядлым собачником, собаками бредил и поэтому получил однажды на день рождения от мамы огромного щенка кавказской овчарки. Мама к слову в 90-е владела нехилым бизнесом, поэтому могла себе такое позволить.
Щенка назвали Вульгаром. Уж не знаю, как они там помещались в городской квартире, но через пару лет Вульгар вымахал в огромного медведя, лапа которого полностью закрывала Витину ладонь.

Как-то ранней осенью я и Витя пошли выгуливать Вульгара в полузаброшенный городской парк. Мы с Витей идем по асфальтовой дорожке, Вульгар носится где-то недалеко, между деревьев. Поднимает кучи опавших листьев, вынюхивает белок, в общем жизни радуется.

По парку неспешно прогуливается хорошо одетая дама бальзаковского возраста. У её ног семенит тонюсенькими лапками что-то крысоподобное, но несомненно собака.

Завидев нас с Витей, зверь воспылал праведным гневом. То ли ему не понравился взгляд, брошенный нами на хозяйку, то ли блоха укусила, но хищник бросился в атаку. Крыска залилась истошным лаем, оскалила клыки-иголки и принялась кидаться на наши штаны.

- Женщина, уберите, пожалуйста, собаку, - вежливо попросил Витя.

- Да чего вы, - взмахнула руками дама. – Она же не кусается.

Крыса слов хозяйки не услышала, про то, что она не кусается не знала, поэтому попыталась вцепиться в Витину ногу. Витя, как опытный собачник, крысы не испугался, но решил подурачиться. Он сделал вид, что охвачен ужасом и спрятался за меня.

Зубастый монстрик совсем забился в истерике! Его боятся! Из оскаленной пасти полетела слюна! И эта тварь цапнула-таки меня за ботинок. Выше, очевидно, не достала.

И тут из кустов выломился Вульгар. Наверное, каким-то дремучим кавказским умом он решил, что ЭТО все-таки нападает на его хозяина.

Семидесятикилограммовая туша толкнула меня боком и закрыла хозяина от агрессора.

С минуту Вульгар с удивлением смотрел на лающее мелкое недоразумение между своих громадных лап. Потом осторожно толкнул яростного карлика мордой. Крысобака прижала уши к голове и начала медленно отступать к хозяйке.

- Гав? – тихонько, больше удивленно сказал Вульгар.

- Кретины, немедленно уберите свою собаку! – взвизгнула дама.

- Не бойтесь, она не кусается, - заверил её Витя.

К сожалению, конец у истории трагичен. Витя поступил в университет и был вынужден уехать из родного города. Кавказца он оставил на маму. Маме заниматься собакой было некогда. И она отвезла его в деревню, к какому-то дальнему родственнику. Родственник был мужик простой, деревенский, поэтому не придумал ничего лучше, чем посадить кавказца на цепь во дворе.

От такой жизни свободолюбивый Вульгар вскоре озверел. Бросался на все, что движется, душил кур, сожрал кота, неосторожно подошедшего на длину цепи. Финал случился ночью, когда три деревенских алкаша решили срезать свой путь через двор нового хозяина собаки.

Кавказец затаился в будке, не выдавая своего присутствия даже рычанием. А когда троица приблизилась – молниеносно бросился в атаку. Ближайшего алкаша Вульгар свалил в прыжке, подмял под себя и начал грызть. Как написали потом в протоколе: «Нанес тяжкие телесные повреждения, несовместимые с жизнью». Два товарища несчастного были слишком пьяны, чтобы испугаться. Поэтому выдернули топор, торчавший в чурбачке для колки дров, и оборвали жизнь Вульгара.

Через несколько лет я работал в районной больнице санитаром.

Этот день как-то с утра не задался. Где-то в десять ППСники привезли растущего на клумбе алкаша (вытрезвители как раз из-за недостатка бюджета закрыли). В приемной алкаша раздели, отмыли, поставили диагноз «алкогольная интоксикация», пустили по вене коктейль из препаратов. Минут через пятнадцать алкаш замычал, ещё через полчасика пришел в себя от блаженного состояния нирваны и выразил бурный протест происходящим процессам. ППСники к тому времени благополучно уехали, и сражаться с голым, воняющим мочой и перегаром телом пришлось нам. Пациента уложили на койку совместными усилиями санитаров и медсестры, прикрутили ремнями и пригрозили вырезать лишние органы. Алкаш испугался, затих, а потом и вовсе задремал.

Потом в приемной около часа билась в истерике старушка, обвинявшая нас в том, что мы украли её «киечек». Старушку с гипертонией привез внук, он, к слову, и палочку увез. Бабуля вызывала милицию, кричала, проклинала нас. Когда через час примчался испуганный внук и все выяснилось – старушенция даже не извинилась.

И так весь день. Пьяные, истерики, плачущие пациенты и родственники.

Ближе к вечеру в приемную заходит усталый вымотанный хирург. Грустно смотрит на меня и говорит:

- Там с улицы собака забежала. Сидит в коридоре. У нас все-таки больница, стерильность и все такое. Выгоните её, пожалуйста.

«Ну – хана! – думаю я. – Ещё собаки мне для финала не хватало!»

Нехотя поднимаюсь и иду в коридор. На прохладном кафеле, высунув длинный язык, развалился огромный лохматый пес. Все надежды, что Собакой окажется крошечное шелудивое существо, разбились вдребезги. Я с почти физической болью представил, как я сейчас буду выставлять этого теленка. Он будет лаять басом, бегать по коридору, сшибая меня с ног. Возможно, цапнет за ногу.

Подхожу к лохматому.

Пес смотрит на меня умными глазами и встает. Е-моё! Здоровенный, хвост как полено!

- Слушай, - говорю я ему. – У нас тут больница. Завотделением ругается. Нельзя тебе тут.

Пес спокойно направляется к выходу. Иду следом, не веря своей удаче. Пес подходит к двери, толкает её головой и выбирается наружу. Потом усаживается на асфальт и смотрит на меня.

- Спасибо, - искренне говорю я.

Чем больше я узнаю людей, тем больше я люблю собак.