Чума – не самая смертоносная болезнь из всех, с которыми сталкивался человек на своем историческом пути. Та же оспа, работая в более спокойном графике, выкосила в 20 раз больше народу в количественном отношении, а в отдельных регионах добивалась и сопоставимой с чумой летальности – более 90%. Тем не менее, вряд ли можно назвать болезнь, которая вселяла людям больший страх и оставившую более глубокий след в истории и культуре Европы, чем чума.

Для начала немного о самой болезни. Чума – типичная карантинная инфекция, то есть единственным эффективным средством против нее является именно карантин (в отличие от оспы, чуму не задавить вакцинацией и не уничтожить ее естественные резервуары – только запереть в развивающихся странах и блокировать локальные вспышки карантинным методом); можно даже сказать, что именно ради чумы и был придуман карантин.

Выделяют несколько форм чумы, которые различаются по методу заражения и клинической картине, но не сильно различаются по прогнозу – летальность в любом случае >95%. Две главные формы: бубонная и легочная чума; традиционно считается, что за Первую пандемию (Юстинианова чума) ответственна бубонная форма, а за Вторую (Черная смерть) – бубонная и легочная вместе. Есть еще третья форма – септическая или «молниеносная» – более редкая, но в условиях эпидемии обязательно идущая в комплекте с остальными, характеризуется стремительным развитием и летальностью почти до 100%.

Казалось бы, все просто. Однако есть ряд моментов, которые необходимо отметить:

- Чума в некоторых случаях имеет свойство переходить из одной формы в другую, т.е. смешанную, что смазывает клиническую картину и затрудняет определение формы;

- Во время эпидемий и тем более пандемий присутствуют все три формы заболевания, хотя можно говорить об одной доминирующей;

- Во время чумы, параллельно с ней вполне могут бродить другие не менее опасные болезни, такие как: тиф, сибирская язва, крупозная пневмония и прочие особо злостные «лихорадки», оставаясь при этом незаметными в тени чумы, но, опять же, смазывая общую клиническую картину;

- Наконец, древние письменные источники имеют свою специфику, необходимо критически относиться как к излагаемой ими информации, так и к выборке источников.

Так, ученые до сих спорят вокруг противоречий между описаниями чумы в исторических источниках и современными медицинскими данными о ней, а также вокруг существенных различий между всеми тремя пандемиями. Высказывались даже предположения, что Вторая пандемия («Черная смерть») была вызвана не чумой, а каким-то иным заболеванием, однако генетические исследования возбудителя, найденного в зубах и костях погибших, доказали, что во всем была виновата Yersinia pestis - чумная палочка.

Чума – довольно молодая болячка, мутировала в то, чем собственно является, каких-то 10 тысяч лет назад (а то и позже) и начала активно искать свое место в мире, то есть эволюционировать и изменяться. Все те же исследования зубов погибших показали, что штамм возбудителя Юстиниановой чумы так сильно отличался от штамма возбудителя Черной смерти (а между ними 800 лет и несколько мелких вспышек), что они даже не прямые родственники. То есть и ход болезни мог существенно отличаться – это одно из возможных объяснений, почему письменные источники времен Юстиниановой чумы не упоминают о кровохарканье, характерном для легочной формы. (Другим объяснением может быть классическая «систематическая ошибка выжившего» - чтобы оставить источник, надо было самому остаться в живых, больше шансов не заразиться или переболеть и выздороветь было у тех, кто контактировал и, соответственно, описывал бубонную форму чумы).

Диагностика чумы, несмотря на ряд, казалось бы, узнаваемых симптомов и признаков, может оказаться делом весьма непростым даже для профессиональных медиков. Вспомнить хотя бы серию Доктора Хауса Ветлянскую чуму (1878-79), в результате которой погибло около 20% жителей станицы Ветлянской в Астраханской обл. Примечательно здесь то, что в течение нескольких месяцев, фактически всю наиболее активную фазу эпидемии, никто из многочисленных врачей, фельдшеров и приезжих инспектирующих, не мог поставить верный диагноз. И даже умирая от чумы (умерли один за другим шесть фельдшеров и три врача), до последнего отказывались признавать неведомую болезнь за чуму, мечась между тифом и пневмонией, в то время как чума фигурировала в рапортах начальству исключительно в контексте «точно не она». Кроме множества других факторов – и смазанной клинической картины, и нетипичности первых случаев заболевания, и отказа заболевших в массе своей обращаться за врачебной помощью (о причинах подобного явления далее поговорим отдельно) и, наконец, помимо недостаточной квалификации медицинских работников, главная причина крылась в психологической неготовности признать, рапортовать и, следовательно, обнародовать на весь мир тот факт, что в европейской части страны, претендующей на цивилизованность, свирепствует чума.

(Это часть моих наработок для статьи о чуме; если интересно, буду потихоньку выкладывать остальное).