Глеб Травин. Подвиг, забытый за ненадобностью.
85 тысяч километров на велосипеде вдоль границ Советского Союза. 40 из них — по побережью Северного Ледовитого океана, от полуострова Ямал до мыса Дежнева — безумие, на которое не отважился ни один человек за всю историю. Если бы дело происходило в Америке, про Глеба Травина давно сняли бы с десяток фильмов, но судьба сложилась так, что сейчас имя Травина практически забыто.
Глеб Травин. Подвиг, забытый за ненадобностью.
О Глебе Травине известно немного. Есть книга, которая описывает его путешествие, есть обстоятельный очерк, несколько заметок и статьей разной степени давности. Но в его случае этого явно недостаточно. Вивиан Итин — первый из авторов, написавший о Травине, был впоследствии репрессирован. После этого родственники Травина уничтожили весь архив путешествия, опасаясь любых связей с осужденным писателем. Фотографии, дневник — все исчезло, не оставив ни малейшего шанса на новые подробности. Да и «настоящим» путешественником или профессиональным спортсменом Травин не был. Не было никакого практического или научного смысла в его приключении. Не оценили.

Сын дворника из Пскова, молодой командир Красной армии, только что уволенный в запас, электрик, претворявший в жизнь план ГОЭЛРО на Камчатке, романтик, мечтавший вместе с друзьями об использовании энергии камчатских вулканических сопок. 26-летний Глеб Травин и на Камчатку попал весьма авантюрным способом — после армии воспользовался правом бесплатного проезда на родину, но в качестве родного города назвал Петропавловск-на-Камчатке. В представлении жителя Пскова — край света, самый дальний город страны.
Глеб Травин. Подвиг, забытый за ненадобностью.
Травин мечтал о кругосветном путешествии. Понял, что выехать из страны не разрешат, изменил планы и задумал объехать вдоль границ молодого Советского Союза — для тренировки. Объявив свой поход пропагандой физкультуры, под шумок первой пятилетки Травин выпросил у исполкома Петропавловска-на-Камчатке отличный американский велосипед, который специально для него был доставлен на пароме — дорожный Princeton, модель 404 в одной из двух стандартных расцветок — красный с белыми эмалевыми стрелами на раме. И раз уж речь зашла о велосипедной экзотике, тренировался Травин на армейском складном Leitner, который то ли он сам, то ли его биограф Александр Харитановский ошибочно называли иностранным, а ведь собирался он в Риге, на фабрике российского инженера, предпринимателя и пионера отечественного велостроения Александра Лейтнера, чья история заслуживает отдельного рассказа.

С паромом прибыло кое-что из оборудования, в том числе японский Kodak — с его помощью было сделано немало уникальных кадров, из которых уцелели очень немногие. На этом сборы Травина завершились. Теплых вещей не брал, так как был человеком чрезвычайно закаленным, обладавшим большим походным опытом и редким здоровьем. Шорты, майка, трико и легкая куртка. Вместо шапки — длинные волосы, которые он специально отрастил перед поездкой. Из запасов еды — только галеты и шоколад. Немного денег. Для Травина было важно отправиться налегке, не обременять себя бытовыми удобствами.
Глеб Травин. Подвиг, забытый за ненадобностью.
В октябре 1928 года велосипедист выехал из Владивостока, добрался до Хабаровска и повернул на запад — вдоль Транссибирской магистрали к Байкалу. Забавная деталь: в районе Читы на дороге он встретил странного человека по имени Коляков. Тот прошел пешком из Приморья в Москву, чтобы передать Калинину полную котомку жалоб местного населения, и возвращался обратно. Коляков раскритиковал способ передвижения Травина, и Травин обиделся: «Горе-ходок».

От Новосибирска — на юг, в пустыни и горы — Казахстан, Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан. Жесткий режим — не менее восьми-десяти часов в седле, еда и вода два раза в день — в шесть часов утра и в шесть часов вечера. Ел то, что мог добыть на местности охотой и рыбалкой, спал ровно там, где застанет ночь, на голой земле, подложив под голову свернутую куртку.

Достиг Каспия, пересек его на пароме, перевалил через Кавказ, добрался до европейской части страны — этот огромный отрезок Травин вспоминает как приятную прогулку. Ни безводная пустыня, ни горное ущелье, кишащее змеями, ни нашествие полчищ саранчи не шли ни в какое сравнение с тем, что ждало его на Севере. В ноябре 1929 года путешественник добрался до Мурманска. Оттуда начался отрезок пути в 40 тысяч километров, которые он проедет вдоль побережья Северного Ледовитого океана, большую часть пути — прямо по его гладкой замерзшей поверхности.
Глеб Травин. Подвиг, забытый за ненадобностью.
Проснувшись после ночлега в районе острова Долгий, Травин обнаружил, что его сапоги и нового меховой комбинезон, которым он разжился в одном из северных селений, вмерзли в лед — спал он, как обычно, зарывшись в сугроб, ночью из трещины выступила морская вода, пропитала шерсть и застыла.

При помощи ножа Травину с трудом удалось выбраться, но вещи были безнадежно испорчены — комбинезон превратился в лохмотья, насквозь прорвалась подошва сапог, которые и без того уже приходили в негодность. Почти сутки велосипедист без остановки мчался в поисках жилья. Когда, наконец, Травин ввалился в ненецкий чум, ноги были сильно обморожены. Опасаясь гангрены, он решил, что потемневшие и распухшие большие пальцы лучше ампутировать, и тут же отрезал их ножом. Глядя на это, ненцы решили, что перед ними не человек, а дух. Так по окрестностям распространилась весть — едет по тундре сам черт на железном олене. Сам питается древесным углем, а оленю и вовсе не нужна пища.

Подъезжая к полуострову Таймыр, Травин провалился под лед. Первым делом он вытащил велосипед, затем выбрался сам, насквозь мокрый. Снял мокрую одежду, растерся снегом и голый зарылся в сугроб — единственное укрытие на многие километры вокруг. Сколько сидел там, дожидаясь, когда на морозе обсохнет его одежда, неизвестно. Затем Травин надел еще мокрые вещи и в течение нескольких часов бегал по окрестностям, высушивая их собственным теплом. Неподалеку он нашел груду оленьих туш, сваленных местными охотниками, забрался в нее и безмятежно спал, радуясь, что наконец выдался случай отдохнуть в тепле и комфорте.
Глеб Травин. Подвиг, забытый за ненадобностью.
А вот отрывок из дневника путешественника, чудом сохранившийся в очерке Итина: «Я убил старую белую медведицу. Длина снятой шкуры шесть шагов. Двух маленьких медвежат удалось взять живьем. В течение пяти дней медвежата были моими спутниками. Один из них, побольше, раньше примирился с обстановкой и начал брать мясо из рук и сосать палец. Но так как заниматься с обоими было довольно трудно, то, когда вышло все мясо, пришлось старшего убить, а младшего я притащил с собой на факторию мыса Певэк. Мне хотелось отправить медвежонка на материк, но шаманы сказали, что за медвежонком уйдут все медведи и промысла не будет. Поэтому зав. факторией Семенов, который сначала обрадовался медвежонку, не захотел с ним возиться. Я же имел предположение двинуться на о. Врангеля и не мог взять медвежонка с собой».
Есть еще история с белым медведем: как-то метель свалила Травина с ног, завалила снегом, на какое-то время он потерял сознание, и привиделось ему, что лежит он на берегу реки и греется на солнце. Придя в себя, Травин обнаружил, что это медведь разрыл снег и жадно обнюхивает его лицо.


В июле 1931 года Травин добрался до мыса Дежнева — крайней точки северо-восточной части России. Там он соорудил скромный памятный знак в честь окончания полярного перехода и сразу же принялся отправлять телеграммы — вновь просил разрешения выехать за границу, чтобы не медля продолжить путешествие — проехать по западному побережью обеих Америк, достичь Огненной Земли, переправиться в Африку, пересечь Сахару и Аравию, оттуда — в Индию и Китай, чтобы через Тибет и Монголию вернуться в Россию. Ответная телеграмма в выезде отказывала и предлагала с ближайшим судном вернуться в исходную точку своего путешествия. В августе на китобойном пароходе Травин вернулся на Камчатку.

Глеб Травин в старости у своего велосипеда в музее Пскова
Глеб Травин. Подвиг, забытый за ненадобностью.
Что было дальше? Травину вручили вымпел с памятной надписью: «Камчатский облсовет физкультуры активному ударнику физкультурного движения Камчатки». И значок ГТО. Номенклатурный писатель Викторин Попов, посвятив Травину главу в своей книге про Север, назвал ее «Никчемный герой» — пока страна выполняла пятилетку в три года, тот прохлаждался неизвестно где. Травин вернулся к обычной жизни, состриг волосы, работал монтером на электростанции, инструктором, преподавал военное дело. Харитановский вспоминает, что когда он впервые попал домой к уже немолодому путешественнику, тому пришлось потрудиться, отыскивая по всему дому артефакты своего путешествия. «Видимо, о реликвиях в доме вспоминали не часто», — заключил Харитановский.

Говорят, что умер Травин всеми забытый в 1979 году. Сейчас о нем вспоминают только завсегдатаи велофорумов. Вспоминают и снова принимаются критиковать рамы, вилки, ободья — эти ломаются, эти гнутся. А допотопный «Принстон» прошел 85 тысяч километров, преодолел пустыни, горы, Арктику — и ничего. А с ним и Глеб Травин — великий путешественник, про которого когда-нибудь обязательно должны снять фильм.
Текст взят отсюда:
Фотографии :