Однажды гроссмейстеру Найдорфу удалось сыграть в турнире вничью с Алехиным.
— Поздравляю вас, молодой человек, — протянул ему руку Алехин, — теперь вы можете гордиться почетной ничьей с чемпионом мира.
— Извините, но счет наших встреч 1,5:0,5 в мою пользу, — улыбнулся Мигель.
— Что за шутки? — удивился шахматный король.
— Да, да, в 20-е годы вы однажды проиграли мне в сеансе одновременной игры в Варшаве.
— Этого не может быть, вы ошиблись, — твердо сказал Алехин, — я помню в лицо всех шахматистов, которые когда-либо выигрывали у меня, в том числе и в сеансах одновременной игры.
— Разрешите напомнить вам обстоятельства, при которых это произошло, — сказал Найдорф. — В сеансе было запланировано 25 досок, но вас попросили допустить еще двух подростков, жаждущих сразиться с такой знаменитостью. Однако число 25 было оговорено заранее, и вы сначала отказались. «Неужели вы испугались этих мальчишек?» — обвинил вас кто-то из организаторов. «Что?! — возмутились вы. — Да я готов играть с ними вслепую!» И ребят в самом деле посадили в сторонке, вдали от сто¬ликов, так, что вы не могли их видеть. Сеанс закончился со счетом 24:1 в вашу пользу, а единственную победу над вами одержал один из мальчиков, с которым вы играли вслепую. Хотите верьте — хотите нет, но этим мальчиком был я!
— Так это вы пожертвовали мне ладью на Ь2?! — воскликнул Алехин, который, конечно же, вспомнил тот давний сеанс. — А я уже двадцать лет мучаюсь, что так и не увидел соперника, столь искусно обыгравшего меня тогда в Варшаве!