История седьмая. Личная.
Справедливости ради, не одни девушки ведут себя на свиданиях неловко или нелепо. Автор сам неоднократно лажал и вел себя по идиотски, как великовозрастное дитя с девственным пушком под носом. О собственной нелепости я Вам и расскажу.

Во времена относительной молодости, когда скилл общения был мало прокачан, и я надеялся только на свою харизму, довелось мне пригласить на ужин в летнее кафе одну прекрасную девушку.

Месяц май. Прекрасное время. Еще не слишком жарко, чтобы исходить потом и пугать дам своими желто-мокрыми подмышками, и не слишком холодно, дабы покрываться мурашами, подобно жабе на болоте. Но виной всему был ебучий тополиный пух, приведший меня к позорному краху.

Ми сидели на улице, ветерок приятно обдувал привлекательные формы Марины, заставляя меня постоянно отвлекаться от извержения соблазнительного словесного поноса. Марина ласково взирала на меня с высоты своего роста. Дама была немаленького роста, да и меня не назвать коротышкой, но она была подобно валькирии, что забирают храбрых викингов славно побухать в Вальхалле и дать пизды ванильному Бальдру. Белокурая, с пронзительно синими глазами. Ебушки, я просто был очарован и уже хотел немедля предаться соитию в особо страстной форме во славу Тора. Ага, хуй там. Сначала надо очаровать.

Для очарования дамы я выбрал лучшее вино, что подавалось в кафе, если его можно назвать вином и спагетти с пастой. Италия, Венеция, Рим, гладиаторы, которых раздирают львы, болотная вонь каналов. Романтика и идиллия. Так казалось и мне.
Марина поддержала мой выбор блюда и напитка и мы стали ждать официанта, коий и принес нам отраду для живота.

Степенно мы принялись вкушать благородную итальянскую жратву. А тем временем у меня в носу неистово засвербило. Да, друзья. Я являюсь одним из счастливцев, у кого неебическая аллергия на эту пушистую хрень, именуемую тополиным пухом, что заставляет автора постоянно исходить соплями, чихать, и вообще представлять собой великолепный образчик чумной эпидемии, слава сраному Нурглу.
Пух только начинал свое шествие по городу и избавил мою даму от вида де «гниющий зомби идет на запах письки, пахнущей кальмаром». Посему мне изредка хотелось чихать, да дико слезились глаза.

Набрав в рот туеву хучу спагетти с пастой, я деликатно запил вином, и прикрыл ладошкой пасть, дабы не выпустить отрыжки. И вот тут-то и случилась главная неприятность. Ага, вижу уже, как Вы ржете. А мне было вообще, блядь, не смешно.

Я чихнул. Прикрыв рот, конечно. Но ебучая спагеттина, вылетела у меня из носа! И ладно бы просто вылетела. Она повисла, как паутина огромной сопли! Вся в красной пасте. Марина, вытаращив синие глаза, с удивлением уставилась на своего кавалера. А я в ужасе вцепился в стол двумя руками, в охуении выпучив глаза и краснея, как отбитая крапивой срака. Представляю вид со стороны.

Парнишка чихает, и у него из носа вылетает огромная хуйня в виде макаронного изделия, еще и висит, блядь такая. Так я не нашел ничего лучше, как втянуть ее носом обратно. С диким всхлипом спагетти убралась в мой нос, как паутина Шелоб. Естественно Марина засмеялась. Нет, не так. Марина гоготала, не смущаясь людей в кафе, не смущаясь меня. А мое глупое лицо, перемазанное в пасте, смешило ее еще больше. Я дожевал вернувшуюся нямку и попытался улыбнуться. Ох зря. Марина вновь утонула в своем гоготе. Я уже был готов провалиться под землю и дать пизды даже Аиду, лишь бы избежать этого концерта.

Провожая девушку домой, я с мрачной миной на ебле, постоянно слушал ее заливистый смех. Ну хоть настроение человеку поднял, и то радость. Естественно и то, что дальнейшее общение не заладилось, ибо мне постоянно бы припоминали, как я отрыгнул спагетти носом, и носом же ее втянул обратно. Ну нахуй, избавьте от такого счастья.