За время учёбы в меде я дважды проходил практику в общей токсикологии. В первый раз попал в отделение по наводке старшего товарища, который посоветовал записаться туда из-за множества разнообразных клинических случаев и отзывчивых докторов, которые не против присутствия практикантов. Больше половины пациентов тамошнего отделения были весьма характерными персонажами с острым отравлением этанолом, метанолом и суррогатами алкоголя, но встречались и более интересные случаи. Например, однажды к нам привезли женщину, которая была укушена на огородном участке змеей, предположительно гадюкой. Это единственный случай, когда я увидел своими глазами столь редкого пациента. Женщина, к слову, поправилась, хотя состояние ее было довольно тяжелым.

Второй по частоте группой наших "клиентов", как выражались врачи, были девушки, решившие покончить жизнь самоубийством. Почему девушки? Во-первых, парни куда реже накладывают на себя руки, а, во-вторых, если и решают это сделать, чаще выбирают иные способы. Девушки, а чаще это именно девушки в возрасте от 15 до 25 лет, в эмоциональном порыве кидаются глотать таблетки, желая напугать окружающих или привлечь к себе внимание. Чаще всего им под руки попадается бытовая химия, уксус или лекарства. О последних и пойдёт речь дальше.

В один из таких дней в районе обеда к нам из приёмного отделения доставили девушку 17 лет, учащуюся техникума, с узнаваемым диагнозом Т.39 - отравление жаропонижающими препаратами. Жалобы на боль в животе и однократную рвоту после приема 30 таблеток парацетамола. Была доставлена бригадой "Скорой помощи" из дома, предварительно был промыт желудок, в смывных водах 17 таблеток.

Хреново.

Девушка отправляется в реанимационную палату, ей тут же начинают проводить инфузионную терапию + вводят антидот - ацетилцистеин. С момента отравления прошло около 1,5 часов, успеваем. Девушка в сознании, адекватна, на вопросы отвечает. На стандартный вопрос врача, зачем она приняла таблетки, ответила, что её молодой человек утром написал, что теперь встречается с другой, в общем, классическая несчастная любовь (в отделении на этот момент уже было 3 девушки с похожей историей).

Благо лекарства по схеме капают около 17 часов, я уехал домой и вернулся уже на следующее утро. Девушка была переведена в палату, состояние с положительной динамикой. Анализы в норме, только кровь была не красного, а коричневого цвета - после отравления кровь становится густой и ее гемолиз начинается прямо в пробирке. Продолжалась назначенная терапия. Прошел еще день и внезапно у девушки начинает отказывать поджелудочная железа. Вопреки всем прогнозам и правилам. Обычно парацетамол "бьет" по печени, но у девчонки первой не выдержала именно поджелудочная... Амилаза зашкаливала, симптоматика острого панкреатита, изменения крови... Начинают лечить поджелудку, но через несколько часов вверх полезли трансаминазы печени. Смотрят кровь - pH растёт, буферная система не справляется, состояние прогрессивно ухудшается. Девушку экстренно переводят в реанимацию.

Через двое суток комы девушка ушла. Позже в литературе я нашел описание похожего случая развития быстрой злокачественной полиорганной недостаточности при отравлении похожими препаратами. Как сказали мне сами врачи, девочка просто не хотела жить.

Я никогда не знал, как заканчивать такие истории. Я несколько раз переписывал этот фрагмент и писал о том, что словом можно убить; о деликатности со второй половинкой; о ценности жизни - своей и чужой. Однако понял, что хочу сказать совсем другое. Странно, но во время учёбы врачей не учат справляться с такими вещами, как смерть пациентов - ты или привыкаешь к этому, или уходишь из клиники. Из-за болезни в своей жизни я успел потерять близких людей и это больно, но совершенно другое. Когда у тебя есть понимание механизмов развития болезни и инструментов для их прерывания, ты, зеленый третьекурсник, даже мысли не допускаешь о том, что можно допустить смерть человека. Смерть - это жёсткое ДТП, падение с 20 этажа, огнестрельное ранение головы, но не попытка самоубийства парацетамолом. Наверно это самое печальное - думать, что ты можешь всё, но пациенты уходят. Не из-за, а вопреки.