Окончание. Начало
Отличный был старшина в роте управления. Настоящий хозяйственник. Слуга царю – отец солдатам, как говорится. И себя не забывал, и бойцы были одеты, обуты, накормлены.
Сам он был человек рассудительный, а потому к переводу в его роту Петрова отнесся с философским безразличием. К тому же буквально через месяц с хоздвора начали пропадать куры, которых там разводил под руководством старшины специально обученный боец.

А какой, нахрен, Петров, когда куры пропадают?

Хотя, если быть честными – куры не совсем пропадали. Их находили неподалёку, с разодранным брюшком и вырванными внутренностями. Всё остальное неведомый зверёк оставлял нетронутым.

- Саша, пингвин ты королевский! – материл старшина специально обученного бойца. – Ну куда ты смотришь?! Я же тебе сетку дал, сказал клетки усилить! И опять одной курицы нет!

- Да я всё сделал, товарищ старший прапорщик! – оправдывался боец. – Нет там дырок, я сто раз смотрел! Не знаю, кто туда сможет пролезть… Может, хорёк какой к нам ходит?

- Сам ты хорёк! Смотрел он, бл#дь! Сиди там круглосуточно, и сторожи! И поймай мне эту суку, а то я из твоих яиц яичницу сделаю!

Боец понуро кивнул и ушел сторожить.

Через день кур осталось две.

Разозлённый старшина запер их в подсобном помещении, а ключ выкинул в пропасть и стал думать, как быть дальше.

Тут надо сделать небольшое отступление. Как раз в это время проходили учебные мобилизационные сборы, и человек сорок работяг «партизанов» с различных предприятий нашего города вспоминали военное дело под руководством моего товарища, СПНШ по мобилизационной работе Андрея П.

И жили они, за неимением свободных помещений, как раз в казарме роты управления. И было им хорошо. А что – свежий воздух, природа, зарплата сохраняется, - в общем, месяц неожиданного отпуска. Одно плохо – женщин в пределах доступности не имеется. И они отпрашивались на выходные в увольнение, к жёнам.

Вот в одни из таких выходных всё и случилось.

Андрей отпустил двоих партизанов домой.

За полчаса до этого обозлённый старшина отдал последних кур Петрову. С задачей отнести на хоздвор, зарубить и ощипать, чтобы на завтрак они уже варились в общем котле, не доставшись врагу.

Развязка не заставила себя ждать. Решившие срезать дорогу партизаны пошли через хоздвор, и через пять минут, ошалевшие, вернулись обратно.

- Товарищ капитан… Там у вас это… Солдат – кур ест!

- О_о??? Андрей немного растерялся

Партизаны не сдавались.

- Он ненормальный какой-то! Он их, кажется, прямо живыми ест!

Андрей рванул на хоздвор, и вот тут уже растерялся очень сильно. А ещё сильнее ох#ел от нереальности происходящего. Возле тазика, в котором плавали в собственной крови тушки двух несчастных куриц, сидел Петров. Одной рукой он держал курицу за шею, другой выдирал через задний проход внутренности и запихивал себе в рот. Глаза его закатились, сам он был весь в крови.

- Е#ануться! – сказал Андрей.

Рядом в кустах тихо блевали партизаны.

Никто не знал, что в такой ситуации делать. На Петрова вылили ведро холодной воды, оттащили от жертв, и заперли на командном пункте батальона в подсобке.

Вечером приехали командир с замполитом.

- Н-ну н-ни х#я с-себе! – Скачал командир.

Он, конечно, привык, что в жизни случается всякая х#йня, но вот именно такая пока в его жизни не случалась ни разу.

Замполит молчал, и тихо радовался, что Петров ел кур, а не людей.

Опросив свидетелей, они уехали, приказав запереть Петрова в подсобке до утра. Утром за ним должны были прислать машину и увезти в Самару, в окружной военный госпиталь.

В девять вечера он непонятным образом смог открыть дверь, вошел в зал боевого управления, стал за спиной оперативного дежурного, и уставился в телевизор немигающим взглядом.

Обернувшийся на шаги ОД похолодел от ужаса, снова запер Петрова в подсобке, выставил у дверей пост из свободного радиотелеграфиста, и всю ночь не выключал в зале свет.

Утром Петрова увезли. Через две недели он был комиссован по состоянию психического здоровья. Выяснилось, что такие приступы у него повторяются с самого детства, и после них он абсолютно ничего не помнит.

В то же самое время, когда Петров получил на руки документы, в госпиталь на прием к врачу приехал замполит. Своей машины у замполита не было, а потому его привез начальник клуба, капитан Лёня Ф. Уже отправляясь обратно, неподалёку от КПП они встретили Петрова.

- Здравия желаю, товарищ подполковник! – сказал Петров замполиту. – А меня выписывают. Сказали ехать в часть, а оттуда домой. Уже звонили туда, просили, чтоб машину за мной прислали и забрали. Вы ведь за мной?

- Ага. – Сказал замполит. – Жди здесь.

Они вышли через КПП и сели в Лёнину «восьмерку».

- Поехали. – Сказал замполит.

- А Петров? Вы же сказали, мы его заберем?

Замполит вздрогнул.

- Лёня, ты е#анулся? Ты его сейчас посадишь на заднее сиденье, а в дороге он тебе голову откусит! Валим отсюда. А Петрова завтра заберут. Как раз я на больничный ухожу.

И они уехали. И Петрова завтра забрали, а ещё через день он уехал к себе домой.

Но память о нём осталась в сердцах многих сослуживцев.

Особенно тех, кто спал с ним на соседних кроватях.

И остался жив)