Так бывает, что некоторые люди прямо-таки стремятся попасть на кладбище, причем не только попасть, но и остаться там навсегда. Причина, как всегда, заложена в имеющихся у этих людей огромных запасах косорукости и косоголовости. И не надо думать, что это явление распространено только в России. В конце концов, «Премию Дарвина» придумали совсем не у нас. Видимо, это такое «общечеловеческое» явление. О двух таких случаях и пойдет речь в очередной небольшой правдивой истории из воспоминаний бывшего следователя прокуратуры.

Первый факт, к счастью, закончился не слишком трагично, но все же. Во второй половине 90-х годов четверо оперов из «убойного» отдела (то есть отдела по раскрытию умышленных убийств) областного УВД поехали в командировку в один провинциальный городок раскрывать зависшее убийство. Отработав день, к вечеру они поехали в гостиницу. Если вы думаете, что четверо молодых здоровых мужиков вечером, в чужом городе, в командировке от нечего делать будут играть в шахматы, или, вдохновляясь свежезаваренным чаем, вести высокодуховные споры о прекрасном, то я вынужден вас разочаровать. С вероятностью 99,9% они будут пить водку. Наши герои в 0,01% противоположной вероятности не входили, поскольку были обычными простыми парнями. Взяв водки и какой-то простой закуски (питались в то время от безденежья очень непритязательно), они засели в номере гостиницы. И хотя изначально затарились вроде бы с запасом, но, как известно, загадочный напиток «русская водка» имеет одно важное, до сих пор непонятное ученым свойство – заканчиваться в самый неподходящий момент, образуя так называемую «нехватку». Бороться с нехваткой опера решили самым очевидным способом, и послали в ларек самого молодого из них, которого звали Петя.

Петя подошел к поставленной задаче очень серьезно, взял деньги, пакет, и вооружился табельным оружием – пистолетом ПМ. И то понятно, поскольку приобретение водки это серьезное дело, и допустить каких-либо случайностей в нем никак нельзя. Поэтому, дослав патрон в патронник, пистолет Петя засунул за пояс брюк в районе, ну так скажем, спины, стволом вниз. Надлежащим образом экипировавшись, Петя выдвинулся быстрым шагом в район ближайшего к гостинице ларька. И тут произошла загадочная вещь: толи шаг был слишком быстрый, толи пистолет был не вполне исправен, толи Петя совершал во время ходьбы какие-то непонятные движения, ну скажем, спиной, но буквально за несколько метров до ларька пистолет выстрелил. Услышав звук выстрела, и почувствовав боль в области левой пятки, Петя заподозрил что-то неладное. Но выполнение поставленной задачи было превыше всего, и он, приобретя в ларьке литру, вернулся хромая, но своими ногами, в гостиницу. И только там силы его оставили, в результате чего пришлось вызывать «скорую». Приехавшие доктора констатировали касательное огнестрельное ранение левой пятки, то есть Пете несказанно повезло: пяточная кость была только чуть задета.

В ходе последовавшей за этими событиями служебной проверки исследовались различные причины, по которым пистолет выстрелил в районе Петиной задницы. Однако достоверно установить, из-за чего именно произошел выстрел, так и не удалось. Пистолет был вполне исправен, а предположение, что Петя стрелял сам себе за спиной в левую пятку, было совершенно невероятным. Так что Пете объявили «неполный ход» (говоря обычным языком – предупредили о неполном служебном соответствии) за неосторожное обращение с оружием, а материал списали для оперативного использования в отдел по противодействию необъяснимым явлениям, то есть попросту в архив.

Другой случай я уже наблюдал лично, и там всё вышло намного более печально. В середине 90-х годов, где-то в конце сентября, мы следственно-оперативной группой выехали на место обнаружения трупа. Место это представляло собой дачный домик. Дня за три до этого хозяин дачи – мужчина в возрасте чуть больше пятидесяти лет, уехал туда как бы поработать. Но когда он не появился дома в назначенный день, его жена, поняв, что видимо он там слишком заработался, поехала его оттуда извлекать. К моменту её приезда домик был закрыт изнутри, она открывала его своими ключами. В комнате домика она и обнаружила труп мужа.

В ходе осмотра места происшествия было установлено следующее: труп лежал на полу комнаты, ближе к дивану. Почти весь пол в комнате был запачкан следами вещества бурого цвета, особенно обильные пятна располагались у дивана и под трупом. На трупе имелось одно видимое повреждение: проникающее огнестрельное ранение в области левого колена, входное отверстие сверху, выходное снизу, направление выстрела слева направо. Повреждение в области колена выглядело весьма серьезно, проще говоря, колено сильно разнесло. Непосредственно у дивана, в деревянном полу имелось глухое отверстие диаметром 6-7 мм. В комнате имелся стол, на котором располагались две пустые бутылки водки и одна початая, одна рюмка и засохшая закуска. Ну и самое главное: рядом с диваном на полу обнаружился револьвер.

Револьвер это был, как говорится, чуть более, чем полностью самодельный. Здоровая такая бандурина, выполненная из белого металла, но для полноты картины покрашенная какой-то черной блестящей краской, типа «Кузбасслака» или что-то вроде того (этакое самопальное «воронение»). Причем местами эта краска облупилась, но в целом держалась неплохо. Конструкционно он был устроен следующим образом: в каморах барабана размещались монтажные патроны калибра 6,8 мм, за ними шли самодельные круглые пули, отлитые из свинца, такого же калибра, и снаружи всё это было запыжовано обрывками газеты. Всё в этом револьвере, включая барабан, ствол и ударно-спусковой механизм, было выполнено врукопашную. Короче, настоящее произведение кустарного искусства.

По результатам осмотра, а также судебно-медицинского исследования трупа, рисовалась такая картина: мужик поехал на дачу, поработать и отдохнуть от семьи, то есть немного забухать. В процессе отдыха, где-то на третьем пузыре, он баловался с самопальным револьвером, сидя на диване. Ну и добаловался – выстрелил сам себе в колено. Попрыгав немного от боли по комнате, он упал на пол, где и угомонился, скончавшись спустя какое-то время потери крови. Всё, в возбуждении уголовного дела было отказано, а револьвер передан в качестве экспоната в один криминалистический музей.

Так что никаких «игрушек» с боевым оружием не должно быть в принципе, не тот это предмет, не для баловства.