Я не смотрю российские сериалы. Вообще. Не знаю как вам, но мне там ничего интересного не показывают. Вот был такой сериал «Марш Турецкого», в котором бравый «важняк с генки» (следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры) добрым словом и пистолетом (причем более пистолетом) раскрывал преступления и насаждал справедливость. Этот образ не соответствует действительности никаким местом, следователь – скорее бумажный червь, продирающийся к истине через процессуальные дебри российского законодательства. Хотя, очень редко, в работе следователя бывают случаи, когда стрельба, погони и прочая веселуха. Мне довелось участвовать в нескольких таких ситуациях, вот одна из них.

Это было в середине 90-х годов, когда я работал старшим следователем районной прокуратуры. Часов в 11 вечера субботы мне домой позвонил дежурный по райотделу и сообщил, что в одной деревне километрах в 30-ти от райцентра была стрельба с двумя трупами в итоге, стрелявший заперся у себя в доме, и сейчас за мной на оперской машине заедет начальник СКМ (службы криминальной милиции) Дмитрий Александрович, а попросту – Диман. Я вышел а улицу и действительно буквально через 10 минут на синей оперской «шестерке» сам за рулем подлетел к моему дому Диман. На крыше «шестерки» на магните был приговнякан синий «маячок» - мы типа сильно торопились (Ну, любил Диман всякие внешние эффекты). И вот рассекая ночь дальним светом фар и крутящимся маячком, мы погнали в ту деревню. По дороге Диман рассказал, что по тревоге уже подняли всех райотдельских, которых смогли найти вечером в субботу, и сейчас они оцепили дом, где заперся убийца с ружьем. В общем, ночь обещала быть насыщенной.
Приехав в деревню, мы обнаружили абсолютную темноту и полное отсутствие жителей на улицах. Все ворота были закрыты и в окнах домов не горело ни одного огонька. Стало слегка жутковато. Мы ехали по лавной улице в полной темноте, как вдруг где-то недалеко от нас раздался выстрел. «Ради всего святого, скорее уже выключи это демаскирующее нас световое устройство на крыше автомобиля!» - вскричал я Диману (на самом деле я крикнул намного более короче и совершенно нецензурно). Диман выдернул шнур маячка из прикуривателя, и тут мы заметили Петровича – старого опера с райотдельской уголовки. Петрович был ростом под метр девяносто, весом под 130 килограмм, и вот он стоял боком (!) за деревянным столбом электропоры. Столб прикрывал Петровича процентов на 10, и выглядело это очень смешно. Мы с Диманом вышли из машины, подошли к Петровичу и стали спрашивать его, что тут происходит, но тут раздался еще один выстрел. Было такое ощущение, что стреляют в нас.
Я не хочу сказать, что я бесстрашный человек, да и Диман явно таким не был, поэтому мы не сговариваясь очень резво упали в придорожную пыль. Петрович остался стоять, видимо будучи уверенным, что столб его как-то прикроет. Мы позвали его, он, пригибаясь, подошел к нам и рассказал, что два трупа лежат на площади у деревенского клуба, а убийца – некий Саша – закрылся в доме своих родителей с ружьем и категорически отказывается выходить, иногда постреливая для проформы. Дом худо-бедно как-то оцепили поднятые по тревоге милицейские силы.
После этого мы поехали на площадь, куда нам указал Петрович. Там мы обнаружили «Москвич»- каблучок, на водительском месте которого лежал убитый мужчина, на вид лет сорока. Второй мужчина лежал метрах в 10-ти от «каблучка». Рядом находились председатель сельсовета, завклубом и еще несколько человек сельского актива, которые посвятили нас в сущность произошедшего.
Оказалось, что субботним вечером в клубе были танцы, на которые подтянулось почти что все население деревни, в том числе и Саша, который был отсюда родом и тут жили его родители, но сам он давно переехал в город, где женился и работал водителем автобуса. В тот вечер Саша приехал навестить родителей, попарился в баньке и выпил с отцом по 200 грамм, а потом пошел прогуляться к клубу. Там уже находились бывшие весьма навеселе двое его одноклассников – Витя и Коля. Саша подошел к ним, поздоровался, и тут Витя вдруг припомнил, что когда-то очень давно, сразу после школы, Саша поддерживал неформальные отношения с некой Катей, которая впоследствии вышла за Витю замуж. «Вот же ты гнида» - сказал Витя Саше, и ударил его по лицу. Саша ответил. Тут Коля решил поддержать приятеля, и они вместе с Витей настучали Саше по лицу. Это видели все собравшиеся у клуба местные. Саша утер кровь с лица и сказал: «Ну ладно, сейчас посмотрим, кто кого», после чего пошел в родительский дом, где взял отцовское ружье, вернулся на площадь, отыскал Витю, который болтал с местными, и уложил его на месте одним выстрелом. Коля, видя это, прыгнул в свой «каблучок», куда посадил свою 9-ти летнюю дочь, и уже собрался дать по газам, когда Саша подошел к машине с ружьем, открыл водительскую дверь и выстрелил в него. Коля умер сразу, его дочь чудом не пострадала и убежала с места.
Потом Саша пошел в дом родителей, где закрылся и на все вопросы отвечал, что он знает – двоюродный брат Коли – милиционер, и поэтому менты за это его (Сашу) обязательно замочат. Ввиду такого расклада он заявил, что будет держать оборону до последнего, и скорее убьет родителей, а потом себя, чем сдастся.
Дело принимало весьма неважный оборот. Осмотреть место убийства м решили посветлу, а пока что главной проблемой являлся Саша с ружьем, кстати, пока мы разговаривали с местным активом, он успел шмальнуть раза три. Диман связался с райотделом по рации, доложил обстановку, минут через 10 дежурный передал указание руководства УВД: дом не штурмовать, ждать спецназ, а пока вести переговоры.
Штурмовать лично я и так никого не собирался. Мы с Диманом поехали к Сашиному дому, где все так же нес караул за столбом Петрович. Диман предложил мне пойти на переговоры с Сашей, мотивируя тем, что я же из прокуратуры, а значит, он представит меня как прокурора, и я буду давать гарантии сохранности Сашиной жизни. Вариантов особо не было, и я согласился. Мы с Диманом пошли к дому, он размахивал найденной где-то белой тряпкой. Сказать, что мне было страшно – не сказать ничего. В тот момент я понял, откуда взялось выражение «Сердце в пятках». Но я смотрел на Димана, а он шел бодро, и я шел за ним. В тишине мы дошли до ограды дома, зашли в калитку, подошли к сенкам. Диман крикнул: «Саша, выходи поговорить! Я – начальник СКМ, со мной прокурор», В сенках послышался шум и Саша сказал нам: «А о чем говорить? Вы же меня сейчас замочите» и все в таком духе. Мы с Диманом в два голоса стали убеждать его, что ничего такого не будет, мы гарантируем ему жизнь и право на защиту. Так мы беседовали минут 10, причем мы с Диманом стояли у сенок у левой стенки от дверей. И тут снова раздались выстрелы.
Сейчас модно снимать выстрелы в очень замедленной съемке, не помню точно, как этот термин называется. Но я клянусь, что тогда в такой же замедленной съемке я увидел, как доска сенок расщепляется и из нее вылетает пуля. После этого Диман дернул меня за руку и мы повалились в крапиву. Выстрелов было еще 5-6, после этого наступила тишина. Было слышно, как в сенках Саша отползает в дом и говорит; «Я же знал, что ментам доверять нельзя». После этого мы с Диманом по-пластунски отплозли обратно к нашей машине и Петровичу.
В машине Диман связался по рации с приданными силами, и походу переговоров выяснилось, что в сенки стрелял из табельного ПМ-а старый участковый, которого из-за повышенной рябистости лица называли просто «Рашпиль». Оказывается, Рашпиль стоял в оцеплении недалеко от сенок, и когда мы начали переговоры, решил стал героем и нейтрализовать Сашу выстрелами из табельного. Диман по рации пообещал Рашпилю побитие лица, когда все это закончится – ведь мы с ним стояли по другую сторону дощатых сенок, которые Рашпиль простреливал насквозь, и как он в нас не попал – объяснялось только диким везением.
После этого стали ждать спецназ. Было уже 4 часа утра, когда дежурный по рации сообщил нам, что спецназа не будет – нет бензина, и что поступило указание руководства УВД штурмовать самим.
Такой заплет в наши планы не входил, но делать было нечего, мы пошли. Впереди шел Петрович в каске, броннике и с АКСУ, за ним Диман в бронике и с ПМом, дальше Вася Длинный – местный участковый с ПМом, потом уже я с ПМом. Такой черепахой мы медленно зашли в ограду, потом в сенки, потом в сам дом. На кухоньке сидели старики – мать и отец Саши, которые на наш вопрос сказали, что Саша ранен и закрылся в погребе, ружье с ним.
Подошли к люку погреба, покричали Сашу – тишина. Надо было лезть в погреб. Это сделать вызвался Петрович, присовокупив: «Я-то уже старый, пожил, а у вас щенков еще вся жизнь впереди». Перекрестившись, мы открыли люк погреба и Петрович нырнул туда, мы стояли над люком, направив на него стволы. В погребе послышалась какая-то возня, потом Петрович закричал: «Пацаны, помогите мне его достать», и стал подавать Сашу, который был без сознания, в люк. Мы приняли Сашу, вытащили его и обнаружили пулевое ранение ниже левой ключицы (повезло Рашпилю, он попал). Состояние Саши было весьма критическим, видимо, он потерял много крови.
И тут Диман закричал: «Давайте покрывало, постелим на заднюю сидушку оперской машины, и я махом его в город отвезу в больничку». Так и сделали, и буквально через 3 минуты оперская «шестерка» с Диманом за рулем и Сашей на заднем сиденье, завывая сиреной и светя маячком, умчалась в город.
А мы пошли осматривать место происшествия и выполнять другие процессуальные формальности.

Саша выжил, врачи его спасли, да и Диман молодец – домчал очень быстро. По концовке Саше дали 15 лет. В местах лишения свободы он заразился туберкулезом и умер, просидев в общей сложности 13 лет.
Вот такая приключилась со мной опасная ситуация.