Незамысловатое название для незамысловатой истории, даже не требующей какой-либо вводной части. Так, обычный случай, можно сказать - рутина.

Как-то в середине двухтысячных годов, где-то зимой пришла к нам в подразделение собственной безопасности органов внутренних дел заявительница. Обычная женщина, на вид по возрасту ближе к сорока годам, одета простенько, но чистенько и аккуратненько. Пришла она пожаловаться на милиционеров и изложила такую ситуацию:

У женщины есть сын – отрок пятнадцати лет, пусть будет Петя. Растила она его одна, с отцом Пети разошлась давным-давно, никаких алиментов на содержании Пети от отца никогда не получала. Поэтому упиралась, как могла, работала на двух работах, и худо-бедно воспитание Пети вытягивала. И в принципе Петя вырастает парнем, понимающим, что по уровню потребления ему никогда не сравняться с большинством одноклассников, но в этом году он просто проел ей всю плешь: ему нужен был сотовый телефон. И не обычный, а какой-то навороченный. Мол, у всех одноклассников такие (или похожие) телефоны есть, а он один как лошара ходит с Нокией 3310. Не сразу, постепенно, но Пете удалось убедить мать в крайней необходимости приобретения этого телефона. Так что сходили они в магазин и купили Пете злосчастный аппарат.

К сожалению, за давностью времени я не могу вспомнить, что это был за чудо-девайс. Но, грубо говоря, зарплата тогда у меня была 15 тысяч рублей (в масштабе цен могу путаться, поэтому дальше все суммы примерные), а он стоил что-то около того. То есть лично у меня бы после покупки такого агрегата была бы констатирована только одна причина смерти: «амфибийная асфиксия». Опять же – кому что. Это у меня семья, ипотека и другие тому подобные жизненные приоритеты, но были люди, которые вполне могли себе такие траты позволить. Мама Пети была не из таких, потому что на двух работах она получала где-то тысяч семь, то есть аппарат стоил как две её месячных зарплаты. Но заплатила она в магазине две тысячи рублей, а на оставшуюся часть суммы оформила кредит.

Однако не прошло и недели, как вечером Петя пришел домой и сказал, что новенький телефон у него только что отжали на улице милиционеры. Мама, конечно же, хотела сразу побежать и сообщить, куда следует, но Петя её переубедил, сказав, что милиционерам за это все равно ничего не будет, и телефон уже не вернуть. Сначала мама согласилась с ним, но через несколько дней пришла к нам, поскольку на работе её просветили, что есть такая волшебная контора, как ОСБ. Так что мама Пети под конец даже расплакалась, умоляя нас найти и вернуть этот самый телефон, потому что ей за него еще целый год кредит выплачивать.

Мы успокоили женщину, как могли, приняли от неё официально заявление, и приступили к проверке. Первый делом был опрошен виновник торжества, то есть Петя, который, судя по всему, страдал некоторыми провалами в памяти. То есть он рассказал, как вечером его на улице остановили милиционеры, которые были на белом УАЗике с синими полосами, но ни номеров УАЗика, ни каких-либо примет милиционеров он сообщить не смог, так как не запомнил. Мол, милиционеры попросили у него телефон, типа сверить с похищенным, а обратно аппарат не отдали, сели в УАЗик и уехали. Запахло беспределом.

Одновременно мы взяли у мамы коробку из-под телефона и посмотрели там IMEI-код, по которому сделали несколько запросов в соответствующие организации. Буквально через несколько дней нам пришел ответ, что искомый аппарат жив, здоров, и даже работает в нашем же городе по текущий момент. Причем если до дня похищения в нем функционировала СИМ-карта, оформленная на Петину маму, то буквально на следующий день после этого телефон зазвонил с СИМки на имя некоего Торчкова Ивана Петровича, местного жителя.

Наши сотрудники без труда нашли этого Торчкова, и на вопрос, кто пользуется СИМ-картой с таким-то номером, он ответил, что это СИМка его сына. Также оказалось, что этот сын Торчкова (какое совпадение) учится в той же самой школе и в том же самом классе, где и мальчик Петя. Сын Торчкова тут же был приглашен к нам в контору, где в присутствии его папы у него был изъят сотовый телефон, коробку от которого нам выдала Петина мама.

Торчков-младший краснел, бледнел, даже плакал, но упорно твердил, что этот телефон он нашел одним прекрасным вечером около школы. Тогда был приглашен сам мальчик Петя, который рассказал, что на самом деле тем вечером после уроков его остановил Торчков-младший с двумя своими друзьями, и попросту сказали отдать новенький телефон. Поскольку Петя был ни разу не боец, да и тех было трое, то телефон он отдал, а для мамы придумал легенду с милиционерами-злодеями.

Со всех участников мы отобрали письменные объяснения, и передали материал в РОВД по территориальности, то есть «на землю», поскольку вины милиционеров не усматривалось, а остальное в нашу компетенцию не входило.

Через пару недель мы узнали, что в РОВД по данному факту было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, поскольку мальчик Петя при повторном опросе пояснил, что в действительности он якобы обронил свой телефон где-то около школы, а Торчков-младший его там нашел. А Петина мама дала объяснение, что со слов сына она знает, что всё так и было, и претензий они ни к кому не имеют.

Наши сотрудники встречались с Петиной мамой, и она сказала им, что они и в правду ни к кому не имеют претензий и продолжения разбирательства не хотят, от дальнейшего общения категорически отказалась. Хочется верить, что Торчков-старший и родители двоих других утырков заплатили ей денег, во всяком случае, такой вариант не исключен. Но нам отчего-то показалось, что мальчик Петя «переобулся» и без всяких денег, хотя это только наши личные впечатления.

Что касается морали, то её не будет, точнее, каждый наверняка выведет какую-то свою мораль. И, наверное, будет прав.

Ну и вдогонку уходящей уже волне фоток с работы выкладываю свое рабочее место лет так шесть назад:
Про подростков