В комментариях к моей предыдущей истории «Про уголовный розыск» пикабушник напомнил о сложностях работы в службе участковых уполномоченных:
«Мы как-то с бывшими коллегами вспоминали есть ли песня про участковых... Про оперов вспомнили, про ДПС естественно, про ППС... Но блин про участковых только упоминается у Круга - "участковый пьяная рожа")))
И правда) И обидно... Не поверите я по 7 превентивов в месяц выдавал (обычно 119, ходовая статья, палки понимаешь), это помимо всего, в СОГе дежуришь сутки через двое без отдыха, административную практику выдавай, у меня 8 подучетных категорий, справки в ПДН, ИИР, привлекают всюду, пожарники, школы, интернаты, алкашы, наркоманы, скандалисты, условники, ранее судимые... Универсальный солдат... Я за 9 лет один раз Новый год дома отметил. Потому и бухали. Устали...Мало кому докажешь»
().
В связи с этим у меня появилось желание изложить короткий рассказ из жизни участковых в период начала 90-х годов.

Давным-давно, еще с советских времен, по славным органам внутренних дел и взаимодействующим с ними ведомствами в разных вариантах ходит стишок про основные милицейские службы. Мне он знаком вот в таком виде:
«Вот идет начальник УР,
Вечно пьян и вечно хмур.
Вот идет БХСС,
Сладко пьет и вкусно ест.
А за ним идет ГАИ,
Вечно пьет не на свои».
Строчки про участковых просто поражают воображение своим реализмом:
«А за ним зад**оченный
Участковый уполномоченный».
Ну и в самом конце справедливые слова про мою родную службу:
«А замыкает шествие
Заё**нное следствие».

Но работа у участковых и на самом деле не сахар, не мёд, и вообще не фейерверк. При этом данная служба, по идее, должна быть одним из становых хребтов правоохранительной системы. Можно сказать, что в каком-то смысле она им и является, потому что ездят на ней все, почем зря. Данная история проиллюстрирует, как некоторые участковые умело рубили «палки» в статистических зарослях борьбы с преступностью.

В одном сельском райотделе милиции в конце 80-х и начале 90-х годов работал участковый инспектор милиции, пусть будет Палицын. Было ему тогда уже за сорок лет, и имел он специальное звание «майор милиции» (в те времена званиями особо не разбрасывались, как сейчас, и участковый в звании майора был большой редкостью). Его административный участок представлял собой поселок с железнодорожной станцией, причем не слишком далеко от областного центра. Сам Палицын проживал в домике в этом же поселке с женой и двумя сыновьями, а его супруга работала в единственном в то время на весь поселок ОРСовском магазинчике продавщицей.

И вот этот участковый инспектор милиции Палицын без перерыва на протяжении четырех (или пяти, точно вспомнить не могу) лет признавался лучшим участковым области. Причем он далеко обходил всех своих коллег-конкурентов по одному, но очень важному показателю: количеству раскрытых преступлений. То есть все остальные показатели работы у Палицына были обычные, средние, а вот раскрывал преступлений он столько, что хватило бы на доброго опера уголовного розыска. За эти заслуги Палицын неоднократно поощрялся различными грамотами, медалями и премиями, в том числе в один год от имени главы администрации области ему был вручен мотоцикл «Урал».

А секрет успеха Виктора Александровича Палицына был очень прост. Дело в том, что тот самый магазинчик ОРСа, в котором работала его жена, с началом эпохи рыночных реформ со страшной силой начала «подламывать» вся окрестная гопота, и особенно залетная городская. Пережив из этого магазина несколько краж подряд за месяц, тогда еще капитан милиции Палицын понял, что надо что-то с этим делать. Корень проблемы он увидел сразу. Дело в том, что в то время сигнализация в сельской местности не имела вообще никакого распространения. Все жулики об этом прекрасно знали, и, особо не заморачиваясь, просто срывали приспособой, которую в народе называют «фомич», навесной замок с двери магазина, после чего оттуда выносилось все съестное и спиртное.

Будучи в душе радиолюбителем, Палицын не стал мудрить, а поставил на двери магазинчика срабатывавший при открывании какой-то «микрик», провода от которого протянул до своего домика, благо, что жил он недалеко, метрах в ста. Дома он смонтировал простейшую схему, в результате работы которой при срабатывании "микрика" у него звенел приделанный к этому устройству бывший в употреблении дверной звонок.

На ночь Палицын включал свою самопальную охранную систему, и если звенел звонок, то он просто надевал форменную одежду по сезону, брал табельный ПМ, и шел на задержание магазинных воров. В то время жулье еще не совсем потеряло страх перед милицией, поэтому зайдя во взломанный магазин, Палицын просто показывал пистолет и конвоировал всех захваченных в плен жуликов в свою комнату в расположенном по соседству здании поселкового совета, откуда уже по телефону вызывал следственно-оперативную группу.

Вот такой нехитрый способ позволил капитану, а потом уже майору милиции Палицыну стабильно раскрывать по три-четыре-пять краж в месяц, и быть лучшим участковым области на протяжении ряда лет. Хотя нет, один секрет все-таки был: о своей «сигнализации» хитрый Палицын никому из начальства не говорил.

На пенсию он ушел во второй половине 90-х годов. Лет шесть назад я случайно встретил его на улице, он шел с двумя здоровенными парнями. «Сыновья!» - гордо представил их мне Палицын. Оказалось, что он переехал в областной центр и работал в трудовой инспекции. Мы обменялись с ним телефонами, договаривались созвониться, но текущие дела как-то закрутили меня, и я ему так и не позвонил.

В прошлом году, встретив одного из ветеранов того сельского райотдела так же на улице, мы стали с ним вспоминать прошлое время и тех, с кем вместе работали. «А ты слыхал, что Витя Палицын-то помер, рак у него был» - сказал мне ветеран. И мне стало очень жаль, что я вовремя не узнал о смерти старого участкового, иначе обязательно нашел бы возможность с ним попрощаться.