Сентябрь 2013 года. У моей тринадцатилетней овчарки стали отказывать задние лапы. Гулять ему становилось всё сложнее, но желание побегать не пропадало, по лестницам он уже не мог подниматься.
Когда я выходил с ним на прогулку, люди всегда спрашивали меня о том, что с ним, почему во время бега он приседает, а иногда и падает? Я говорил лишь одно- возраст. С каждым месяцем ему становилось всё сложнее ходить, и вот к ноябрю он перестал вставать. Я считал, что пока у него не пропало желание есть, умирать он не собирается.
Декабрь. Рексу всё хуже. Я понимал, что он мучается, но желает ли он своей смерти, ведь он ещё не отказывается от еды.
20 декабря. Я позвонил в вет. клинику и вызвал на дом ветеринара, он сказал, что приедет после работы. Понимая, что зимой рано темнеет, пришлось готовить могли заранее, в полдень я взял две лопаты, штыковую и совковую, и пошёл в лес (Живу в частном доме недалеко от леса). Земля оказалась промёрзшая, копать было сложно, каждые несколько сантиметров в глубь давались с трудом, но надо было выкопать могилу как можно глубже, иначе тело может оголиться.
Закончив копать могилу я вернулся к собаке, весь день я простоял на улице с ним, пока не пришёл ветеринар. Он вколол первый укол со снотворным. Мы молча стояли и смотрели на засыпающую собаку. Потом палач начал готовить второй укол, с адреналином. Только в эти минуты ко мне начало приходить понимание происходящего, я понял, что больше не увижу Рекса.
Он появился у меня, когда я был ребёнком, и прожил со мной целых 13 лет, он был самым верным другом, а я поступил с ним так- я его усыпил. Доктор ушёл, оставив меня наедине с бездыханном телом моей собаки. Я никогда не видел его таким, было понятно, что он не спит, все мышцы были расслабленны, в глазах пропал какой-то огонёк, они стали мутными и пустыми. Я завернул его тело в белую одеялку, положил его в тачку, и повёз в заранее приготовленную могилку.
У меня умирали близкие, но я не мог подумать, что смерть собаки окажется настолько тяжёлой и невыносимой для меня. Я начал себя винить за то, что я натворил. В моей голове были мысли, что я мог всё исправить, что его можно было вылечить.
Мне надо было забыть про Рекса, я завёл себе новую собаку, не сразу. 7 февраля я купил себе щенка немецкой овчарки в возрасте 1 месяц. Сейчас ему уже примерно 4 месяца, назвал его Громом.
У меня всё, хотел поделиться с вами. Я думаю мало кто дочитал этот текст до конца, но если такие есть, то спасибо вам.