Оставив в Альпийских горах дом, Ханс Петер Михель создал на месте рухнувшего колхоза в деревне Горбенки под Калугой большое и процветающее хозяйство 
Швейцарец построил в русской глубинке ферму
ЗАГАДОЧНАЯ ИНОСТРАННАЯ ДУША


Простая курточка, рабочие джинсы, вязаная шапочка, зимние ботинки в деревенской грязи, а слегка небритое лицо по-крестьянски обветрено. Если бы не его акцент, никто бы и не подумал, что еще несколько лет назад этот человек разводил коров на альпийских лугах, а потом вдруг рванул заниматься тем же самым в загадочную Россию.


- Тут у меня только дойных - ну тех, что дают молоко, - 400 коров! - с гордостью ведет меня по своим горбенским владениям Ханс Петер Михель - гражданин Швейцарии, а по совместительству еще и гендиректор ООО «Швейцарское молоко».


Коровы Хансу Петеру кивают и деловито жуют. Из их обиталища трактором гонят кучу свежего навоза, без тонкого аромата которого русская деревня и называться таковой права не имеет. В огромной бетонной яме этот навоз превращается в удобрение, потом - на пастбище - в сочную травку. И снова в молоко. Этот чудесный круговорот одинаков и в Швейцарии, и в России.


- Почему переехал? - швейцарец вдыхает побольше сладкого русского воздуха для ответа. - Там хорошо (машет в сторону воображаемой Швейцарии), там все налажено, порядок! Но развернуться негде, вся земля уже занята. Чтобы стать фермером, можно купить только готовый бизнес. А это о-о-очень дорого. А вот чтобы так, как в России, с нуля и с большой перспективой и просторами - там не получится. Так что Россия - страна воплощения мечты! Я сразу же влюбился во все это, как только сюда попал!


Впрочем, влюбился он не только в землю... Ну мы догадывались.


НАШЕЛ ЖЕНУ НА КОНВЕЙЕРЕ


Русская история Ханса Петера началась в 2003 году. Тогда в швейцарской газете он вычитал, как в далекой России, под неведомой Калугой уже пытались наладить хозяйство. Спонсировал проект швейцарский фонд (он специализируется на помощи малым и средним предприятиям). Но вместо прибыли получили долги. Ошибка инвесторов была в том, что деньги и технологии они вложили, а местных людей так и не научили работать по-новому. Запахло банкротством.


Ханс Петер быстренько навел справки и рванул в Россию. Вместе с компаньоном выкупил долю в неудавшемся проекте. Оставаться ли жить в России, швейцарец еще раздумывал, но... тут в дело вмешалось обстоятельство непреодолимой силы - приглянулась ему симпатичная девушка Юлия, стоявшая на конвейере упаковки молока. Да так, что долго раздумывать не стали - прямо на ферме и сыграли свадьбу...
СКОТИНКА СЧЕТ ЛЮБИТ


От того неудавшегося хозяйства фермеру досталось 90 коров. Несчастную скотинку Ханс Петер тщательно задокументировал.


- Разве так можно? - возмущается он и показывает фото тех самых первых буренок: худые, грязные, вымя в кусках засохшего навоза. - Это ненавистники животных!


За экспериментом Ханса Петера и его компаньонов тем временем следили в Швейцарии. Заключали пари: получится у него или нет? В той далекой и холодной стране, среди этих загадочных русских?.. И откровенно удивлялись швейцарским газетам, которые рассказывали: на родине у Ханса Петера всего 15 гектаров, трактору развернуться негде... А тут странные русские с ходу дают в обработку иностранцам аж 360 гектаров! Целое состояние! И швейцарцы вдруг захотели посмотреть на это чудо своими глазами. Так, в придачу к молоку в Горбенках появился и агротуризм. Ханс Петер заманивает сюда европейцев цветущими лугами и чистыми озерами. Построил гостиницу на 10 мест, которую назвал, конечно, «Маленькая Швейцария». В ней и сам с семьей живет, рабочее место - через дорогу. И постепенно становится русским. 
Швейцарец построил в русской глубинке ферму
РАБОТНИКИ УЖЕ НЕ ВОРУЮТ. ПРАВДА-ПРАВДА


Мы проходим мимо очередного стойла. Животные тянут к нам


свои влажные теплые морды. Ноздри некоторых из них украшают смешные резиновые кольца, как детские соски.


- У, воровка! - в шутку грозит Ханс Петер корове с «соской» кулаком. - Молоко у других коров отсасывала, вот и отбиваем привычку.


- Кстати, про воровство...


- Нет, работники уже не воруют, правда-правда, - моментально понимает швейцарец наш намек. - Воровали в самом начале и по мелочи: отвертки, молотки. Теперь это уже у всех в домах есть!


- А бандиты, криминал?


- Были, да! - Вот тут у Ханса Петера выплескиваются нешвейцарские эмоции. - Украли теленка, я этих бандитов палкой гонял! На своей земле же живу, ничего не боюсь! Других случаев не было... А, нет: было еще.


НОЖ В СПИНУ


И фермер рассказывает историю, приключившуюся при строительстве дома-гостиницы. Для штукатурки стен нанял он неместных рабочих:


- Гастарбайтеров - по-немецки. Я не разбираюсь: Узбекистан, Таджикистан... Оговорили плату, ударили по рукам. А потом они говорят: стены оказались больше, доплатить надо. Я им: пошли с рулеткой мерить! Обмануть меня хотели. Покричали. Один из них пьяный был, нож в спину мне... Немного задел, быстро зажило. Милиция была, он плакал, говорил, что дети у него маленькие, кормить надо. И я его простил...


Я зачем-то рассказываю ему про ту когорту блогеров, что обожают отпускать под подобными сюжетами злорадные комментарии в духе «привыкай, это тебе не в Европе, это криминальная Россия». Фермер отмахивается:


- Врут. Это второй раз уже так. Первый раз меня в Швейцарии ранили.


- Кто?!


- Тоже гастарбайтеры...


ЦИРК С ПЕРЕВОДЧИКОМ И ПЬЯНСТВУ БОЙ


А Ханс Петер уже рассказывает, как лет десять назад ему пришлось познакомиться с настоящей русской Фемидой.


- Приезжали знакомые из Швейцарии, ну посидели немного, - Ханс Петер, совсем как настоящий русский человек, шлепает себя по горлу. - Немного, да. Но утром надо было срочно поехать. А тут инспектор... Дуньте, говорит, в трубочку. А там, как это... Остаточное явление.


Отнекиваться швейцарец не стал, признал проступок. На суде он хотел лишь попросить, чтобы водительские права не отнимали: фермер, отлученный от трактора и джипа, что Волочкова без шпагата... Однако жизнь подкинула забавную развязку.


Судья, посмотрев на гражданство Ханса Петера, поинтересовался: понимает ли он, какой документ подписал? Какой вердикт сейчас вынесет суд? Фермер был сильно расстроен и ответил что-то невразумительное.


- Значит, потом он может сказать, что нарушена процедура, и все насмарку, - объяснил судья гаишникам и объявил, что переносит рассмотрение дела. - Будем искать переводчика!


Через пару недель взволнованного фермера снова вызвали в суд.


- Нам не удалось найти носителя швейцарского языка, - сказал судья и вернул права. Объяснять, что такого языка не существует в природе, а в Швейцарии говорят на немецком, французском и немного итальянском, Ханс Петер не стал...


Однако того урока хватило: он клянется, что больше ни разу не садился за руль подшофе, и вообще - ввел в хозяйстве сухой закон.
ОСЕМЕНИТЕЛЬ ЮРА И ПРАКТИКАНТЫ ИЗ ЕВРОПЫ


Время обеда. В столовую дома-гостиницы заходят молодые люди в рабочих комбинезонах. Накладывают колбаски с картофелем фри и фасолевым салатом. Они одеты, как и все на ферме. Но неуловимо чувствуется: не наши. И точно.


- Гутен аппетит! - желают они друг другу, цепляя колбаски на вилки. Это практиканты из Германии, которые приехали под Калугу набираться уму-разуму. Хозяйство Ханса Петера включено в международную образовательную программу, и положительная характеристика от него очень важна для дальнейшей карьеры будущих спецов агропрома Европы.


Ханс Петер говорит, что рад и русским специалистам и что они тоже бывают хорошие. Только он иногда их не понимает.


- Ну если человек пришел ко мне на работу, значит, он будет работать, так? - спрашивает он меня.


- Так... - поддакиваю я, сам не знаю зачем.


- Не всегда так, - возражает он и рассказывает про молодого осеменителя Юру, который взялся отправить «в декрет» 75 коров Ханса Петера.


- Я его спрашивал: как дела, как коровы, получается? А он мне: все идет как надо. Спустя время смотрим: из 75 коров всего 15 забеременели... А остальные коровы больше не могли приносить телят.


Если бы не этот Юра, у меня уже два года назад было бы 400 коров, как сейчас. Время потерял. А денег - даже не считал сколько... Хотя до него молодая девчонка была, никаких нареканий к ней, только высшая оценка!


В доильном цеху чисто, как в перевязочной. Молоко весело журчит, наполняя цистерну. Из соседнего цеха уже друг за другом выплывают пакеты с молоком. В это оборудование фермер вложил немало денег.


- Ну конечно, с такой техникой хорошо иметь ферму в деревне... - замечаю я.


- К технике еще и голова нужна, и руки, - не соглашается он. - Иногда люди занимаются не своим делом, покупают дорогую технику, но не умеют ею распорядиться.


- А коровы тоже, поди, иностранные? - спрашиваю.


- Нет, зачем. Только русские! Черно-пестрые, они здесь выносливее.


НА ПОСОШОК


Два дома, две родины


Фермеру кто-то звонит, он уходит, возвращается с бумагой, что-то продолжая объяснять в трубку. Этот листок нужно куда-то срочно везти. Бумажный документооборот - еще одна новая для швейцарца реальность.


- Здесь много не так, да, - говорит он. - Очень много бумаг! И много непонятного. Вот взять субсидии. Я должен заранее знать, уже весной, какая будет субсидия, чтобы рассчитать, сколько засеивать под корма, сколько я потрачу и на что мне надеяться. Но размер субсидии скажут лишь осенью. Наоборот же надо!


…Через пару дней швейцарско-русская семья Михель отправилась в отпуск. В Швейцарию.


- Вот у меня какой там дом! - с гордостью показывал мне Ханс Петер перед отъездом фото серьезного трехэтажного здания. - Ему больше ста лет!


- Значит, ваш дом все-таки там, а не здесь?


Он берет паузу и хитро прищуривается:


- Это как спрашивать, кого ребенок больше любит: папу или маму. У меня два дома. Швейцарский кормил меня десять лет - я сдавал его в аренду. А в русском я живу. Там хорошо отдыхать, а в России - работать. Так что не заставляйте меня делать выбор. Здесь хорошие русские люди, у нас с ними теперь одна жизнь, и я уже их не оставлю.


И слово свое Ханс Петер сдержал: накатавшись по горноснежным склонам, семья Михель вернулась в уже родные Горбенки.