Не так давно в моей практике произошла одна занимательная история. Дело было в городе Сыктывкаре, республике Коми.

Моим подзащитным в этом деле был уроженец Дагестана. Родным языком его был лезгинский, а по-русски он говорил неважно. Я опасался, что у него могут возникнуть проблемы не столько с пониманием происходящего в зале суда, сколько с выражением его собственных мыслей перед участниками процесса и судом. Заранее заручившись одобрением доверителя, я заявил ходатайство о том, чтобы в зале суда присутствовал переводчик. В одном из судебных слушаний о продлении срока содержания под стражей оно и было заявлено.

Ни для кого не секрет, что судебный контроль за арестом и продлением его сроков, является чистой симуляцией. Какие бы вы не выдвигали доводы, чем бы вы не болели, вас не освободят из-под стражи. Разве что в случае вашей смерти.

В последний день срока содержания под стражей, предусмотренного законом, следователь представил в суд свое ходатайство о продлении этого срока. В ходе его рассмотрения судья зачитывает права обвиняемых, делает паузу…

- Ваша честь, - обращаюсь я к судье, - не могли бы Вы разъяснить более подробно обвиняемому право, предусмотренное статьей 18 Уголовно-процессуального кодекса, а именно право на помощь переводчика?

Судья, немного смутившись, но в отличие от своих московских коллег, которые непременно «рыкнули» бы в ответ, оставила просьбу без комментариев и зачитала указанную статью, тем самым разъяснив ее смысл.

После этого я заявил ходатайство об обеспечении судебного процесса переводчиком, владеющего русским и лезгинским языками. Последовали активные возражения прокурора, которые сводились к тому, что переводчик предоставляется только тем участникам процесса, которые недостаточно или вовсе не владеют русским языком.

– Достаточность владения языком определяется только самим носителем языка и никем иным, - возражал я. - А тот факт, что родным языком подзащитного является лезгинский, судом установлен. Поэтому требование защиты обосновано и подлежит удовлетворению.

Тут судье пришлось делать перерыв, не иначе как для телефонного звонка «старшим товарищам» в суд кассационной инстанции. В результате в ходатайстве о предоставлении переводчика нам было отказано. И процесс продолжился.

Такое развитие ситуации мы с моим подзащитным предвидели. После оглашения ходатайства следователя, выступления прокурора - оба они просили суд продлить срок содержания под стражей еще на четыре месяца, - слово было предоставлено обвиняемому.

– Вам отказали в переводчике, однако никто не может лишить Вас конституционного права говорить на родном языке, - обратился я к нему. - Поэтому Вы можете говорить на нем сейчас.

Также я обратился и к судье:

– Ваша честь, Вы отказали моему клиенту в услугах переводчика, однако сейчас переводчик понадобится Вам! Прошу Вас пересмотреть отказ!

Судья мнения не изменила. А далее - представьте себе картину: встает обвиняемый и в течение получаса произносит речь на лезгинском языке. В зале суда тишина... Секретарь с глупой улыбкой, замерев с ручкой в руке, не знает, что писать в протоколе судебного заседания. Следователь с прокурором перемигиваются и хихикают. Судья слушает молча, опустив глаза.

Нужно отметить, что судьи часто прерывают выступающих в судебном процессе, если последние говорят «не по делу». В нашем случае судья не прервала моего клиента ни разу, во-первых, потому что не знала языка и не могла оценить содержание выступления. Во-вторых, закон не предусматривает временные ограничения при выступлении.

Для суда ситуация сложилась патовая, поскольку перерыв в судебном заседании для поиска переводчика был невозможен: ходатайство следователя рассматривалось в последний день срока содержания под стражей. По закону же суд обязан отразить позицию обвиняемого в постановлении, согласен ли тот с ходатайством следствия.

Я гадал… То, что судья продлит арест - было ясно, но вот что она напишет в постановлении... «Защита возражала», - записала судья просто, в одном предложении. Надо сказать, что мой подзащитный не отказался от дачи пояснений в суде в соответствии с 51 статьей Конституции. И как потом мне рассказал, в своей речи он даже заявил отвод судье.

Автор: Константин Рыбалов