Могу представить. И от ужаса у меня кола в желудке стынет.

Почему-то почти все, когда говорят о средневековье, воображают какое-то фентези с магами и драконами, или, на худой конец, любовный роман Джоанны Линдсей: благородные рыцари, прекрасные короли, балы, золото, бешеная скачка в закат на почтовой карете, ты ему - ах сударь, вы не посмеете меня поцеловать, а он тебе - о нет, миледи, клянусь честью, что либо испробую мед ваших губ, либо застрелюсь из этого примитивного арбалета прямо у ваших лодыжек в шелковых чулках. Никто не представляет, что в средневековье он ебашит от зари до зари в поле, в двадцать три года нянчит первого внука, рассасывая ему своим уже беззубым ртом пресную лепешку, страдает педикулезом, нагноением глаз и беспрестанно дрыщет, потому что всю зиму жрал одну вареную кору.