Пришло время рассказать, что чувствуешь, когда почки уже не работают, а помощи в виде гемодиализа еще нет.
Самый первый признак того, что настал край, выглядел как постоянное выделение мочи. Литрами и постоянно. За ночь набиралось до трех литров, каждые полчаса просыпался от того, что клапан срывает и нужно бежать, ибо уже капает. Почти год не спал нормально, постоянная тренировка ног - до туалета и обратно. Как мне потом объяснил нефролог в военно - медицинской академии, что на Суворовском в Питере, почкам все равно, сколько они жидкости выведут, им главное - вывести токсины. Вот они и работали, преимущественно ночью, как я потом узнал - нуктурия называется. Последние полгода перед диализом самочувствие стало совсем не очень, выражалось это не очень, в почти моментальной утомляемости, на пятый этаж с тремя передыхами, и крайне пессимистичном взгляде на окружающий мир, что мне совершенно не свойственно. Мир вокруг был полон темного, все плохо, все болит, ни кого не люблю - отстаньте от меня, дайте мне умереть спокойно. И это не преувеличение, было еще хуже. В сентябре у меня дочка принесла из дет сада сопли, мы вызвали педиатра домой к ней. Доктор на ребенка даже не взглянул, посмотрела мне веки, пощупала всего и со своего сотового вызвала скорую. Меня увезли, к немалому моему удивлению, на реанимобиле. В больнице, в палате интенсивной терапии я просто лег носом к стенке и попросил отвалить от меня - так мне было хреново. Кожа почернела, язык стал как снегом присыпанный, лунки ногтей посинели. Такая вот была картина...
Но доктор была неумолима и тормошила меня всеми доступными способами. Она пообещала мне, что завтра я буду улыбаться и все переменится. Поспорили на шоколадку. Анализы пришли быстро. Калий 6,4 креатинин 1200 и мочевина 36. Красота. К вечеру интерес к миру пропал совсем, появилась полная апатия, стало трудно дышать. Поразило то, что когда вводили магнезию струйно я ни чего не почувствовал, даже боль от прокола кожи, и той не было. Поступил я в шесть вечера, около десяти мне поставили подключичный катетер, запомнился хруст с которым он входил мне в грудь. В одиннадцать, примерно разумеется, на каталке отвезли в диализный зал и через катетер подключили к аппарату искусственной почки, на полчаса. Поразила кровь, которая текла по магистралям. Как говорили в фильме про толстяка Лебовски - чернее чем в заду у гнедого жеребца безлунной ночью в прерии была моя кровь. Я вырубился, потом ночью возили еще на час, потом уже к вечеру следующего дня на полтора часа.
К вечеру следующего дня я проиграл шоколадку врачу. Мир вокруг меня стал гораздо светлее, я в первые за последние годы спал не просыпаясь на поссать, появился аппетит. Вечером пришла жена и увидев, как я улыбаюсь, заплакала от счастья.
Так начался мой новый поворот в жизни, где был гемодиализ...