грустное

Постов: 8 Рейтинг: 17391
4798

Жизнь длиною в сигарету.

Развернуть
Мой товарищ однажды попал в больницу с серьезной травмой. Лежал он в Склифе( это крупная больница в Москве), в общей палате. А дело было в те  времена, когда ещё можно было курить в больницах на лестничных площадках.
Стоим. Курим. Общаемся. Пытаемся шутить. Рядом с нами стоит дедуля, из палаты моего товарища,  и просит сигарету. Угостили. И Дедушка начал свой рассказ, как жил, что видел, за свою жизнь вещает. И так интересно стало его слушать. Докурил он, докурили и мы. И решили пойти в местный больничный сквер прогуляться. А когда вернулись обратно в палату, узнали, что Дедушка с нами поговорил и умер.
И всю жизнь свою смог уместить, рассказом в одну сигарету.
Грустно
3317

Рассказы педиатра

Развернуть
Когда я жил в общежитии медуниверситета, моим соседом по коридору была чудесная девушка Катя. Сейчас Катя опытный педиатр и несколько историй из практики разрешила разместить на Пикабу. Рассказы получились от первого лица, поэтому позвольте Доктору Лобанову на этот раз сменить пол:
«На заре карьеры меня распределили в небольшой районный город и дали первое задание. Приближается сентябрь, время поступления в первые классы многочисленной ватаги дошколят. По приказу начальства мы с врачом санстанции Мариной Сергеевной ездим по семьям, по всему району. Осматриваем детей, условия их жизни, заполняем бесчисленные справки, акты, предписания. Врач санстанции – суровая молодая женщина, относится ко мне покровительственно, рассказывает про район, в котором придется работать, подбадривает, успокаивает. Водитель служебного УАЗика – мировой дед. Шутит, кокетничает, только курит все время какую-то гадость типа махорки.

Дети обычные. Сначала нервничают, опасаются докторов, потом смелеют, начинают баловаться и капризничать. Очень много приемных детей из детдомов. Сельские семьи берут их, потому что государство платит за приемышей пособие. Пособие в два раза больше зарплаты доярки. Женщины набирают трех-четырех детдомовцев и сидят дома. Им идет педагогический стаж, как воспитателям детского дома. О любви тут речи не идет, но дети сыты, одеты. Хуже с родными.

Машенька

Приезжаем в простой сельский дом. Ребенок – девочка Машенька. Машеньке – шесть лет, но в школу не собирается. Отстает по умственному и физическому развитию от сверстников почти по всем показателям.

Дом жуткий, сырой и холодный. Стоит запах гнилой картошки и плесени. Мебель пошарпанная, покосившаяся, у шкафа не хватает одной дверцы. Холодильник – мой ровесник. Мать Машеньки гостям рада, достает из буфета и ставит на стол вазочку с печеньем, чай. Откуда-то вынимает бутылку водки. Заговорщицки подмигивает нам.

- Будете?

- Нет, спасибо. Нам ещё работать, - твердо отвечает эпидемиолог.

- Ну, как хотите, а я выпью, - не расстраивается мать.

Пока заполняем бумажки, Машенька крутится вокруг стола. Заискивающе заглядывает в глаза матери.

- Сейчас, сейчас, - усмехается женщина.

Достает с полки цветную рюмочку, наливает водки. Машенька жадно хватает, с гордым видом садится рядом с матерью, пьет мелкими глоточками и даже не морщится.

- Что вы делаете? – ужасаюсь я.

- Так я ж немножко, - удивленно смотрит на меня женщина. – Не больше рюмочки. Да она и сама просит, вы же видели. Мы лет с трех ей даем, говорят полезно для сосудов.

Когда выходим, спрашиваю у Марины Сергеевны:

- Почему никому нет дела до этого? Может можно как-то на мать повлиять?

- А как вы повлияете? – вздыхает коллега. – Они в деревне ещё на хорошем счету. Мать пьет, конечно, но по улице не валяется. Отец – скотник на ферме, зарабатывает. Участковому сказать – так он нас на смех поднимет. Тут половина деревни пациенты наркологии и частые гости ближайшей зоны. У него и без Машеньки забот хватает.

Марина Сергеевна рассказывает, что деревню подкосило окончательно, когда власти ближайшего города принялись отнимать у злостных неплательщиков и асоциалов квартиры. Чтоб не плодить БОМЖей, их выселяли в эту деревню, давали пустующие сельские дома. Алкаши работать не привыкли, и менять образ жизни не собирались. Деревня за пару лет превратилась в бомжатник и воровскую малину.

Санаторий

На территории района – санаторий, в который привозят детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата. По дороге заезжаем туда. Скромно, но чисто. Казенные одеяла на кроватях. Лежачие дети. В углу девочка без ручек вышивает ногами. Смотрит на нас опасливо.

- Покажи, что тут у тебя, - просит Марина Сергеевна.

Девочка протягивает пяльцы. Ногой. Рисунок красивый. Роза посреди зеленых холмов.

- Какая красота! – искренне восхищается Марина Сергеевна. Девочка улыбается уголком губ.

Когда выходим в коридор, воспитательница рассказывает.

- Месяц назад из ближайшего медучилища пригнали на практику десяток девчонок. Так одна как зашла, увидела Надю, ту, что без ручек, так закричала на всю палату: «Посмотрите, какая красота! Как у неё этими культяпками получается?!» Выгнала эту дуру и жалобу в училище накатала. У ребенка неделю истерика была.

Детей много. Кто-то ходит с трудом, кто-то вообще не ходит. У кого-то есть заботливые родители, кто-то сирота, оставленный в роддоме.

Выхожу из санатория, нащупываю в карманах пальто пригоршню конфет. Детям я, видимо, понравилась, решили подарить самое дорогое. Реву, как дура в машине. Эпидемиолог жалеет меня, гладит по плечу.

- Ты не принимай это все близко к сердцу. Иначе не выдержишь у нас.

А у самой слезы в глазах.

Хутор

Приезжаем в очередную деревню. Осматриваем детей. Прошлись по всему списку – не хватает двух мальчиков.

- А где Петя и Гриша? – спрашиваем.

- А-а-а, это Сидорчуки, - отвечают местные. – Они на хуторе. Как за околицу выедете – так сразу по гравийке налево, в лесу.

Едем. Через пару километров гравийка кончается, начинается картофельное поле. Вдалеке виднеется крыша дома в окружении старых яблонь.

- Все, девки, дальше я не поеду, - говорит шофер. – Земля сырая, паханая. Застрянем по самое брюхо – трактором не вытащишь.

Пошли пешком. Сидорчуки дома. Мать показывает двух пацанов шести и семи лет. Одинаковые, как близнецы. Заполняем бумажки. Тем временем смеркается.

- Включите свет, пожалуйста, - прошу я.

- Так нету у нас электричества, - оправдываясь, говорит хозяйка. – И не было никогда. Ходили к председателю, так тот сказал, что дешевле нам новый дом построить, чем провода до хутора тянуть. Переселяйтесь, говорит. А куда мы поедем? На этом хуторе ещё мужнин дед жил.

Я удивленно смотрю на ламповый телевизор, закрытый вышитой салфеткой.

- А телевизор на свадьбу нам подарили. Так мы его с тех пор и не включали.

Живут при керосиновой лампе. Вода из колодца, достают ведром. Дети по будням будут жить в интернате при школе, на выходных возвращаться к родителям. Их будет отвозить и привозить отец – на хуторе есть конь и телега.

До крупного областного центра с рекламами и Интернетом – меньше семидесяти километров.

Рассказ получился длинный, поэтому в пятницу вторая часть
3106

Ассорти морепродуктов в одном гипермаркете известной сети

Развернуть
Ассорти морепродуктов в одном гипермаркете известной сети
Казалось бы, весьма привлекательные (но подозрительно розовые) креветки. Прохо просматриваются через пакет, в замороженном состоянии не отличишь от оригинала. Но на деле это формованные "крабовые" палочки. на одной из палочек видно формочный шов.
Ассорти морепродуктов в одном гипермаркете известной сети
неплохие вкусные "крабовые" палочки, но все равно остается вкус на#бки
195

Через 47 лет я нашел тебя отец.

Развернуть
Через 47 лет я нашел тебя отец.
Через 47 лет я нашел тебя отец.
Так грустно стало. Сын молодец. Нашел папу.
1601

Мороженка

Развернуть
День города. Народ поодиночке и семьями широким потоком идёт к центральной площади.

Молодая пара идёт под ручку, прихлёбывая пиво из бутылок.

Впереди идёт их пятилетний сын, обиженное лицо, руки за спиной, и громко, чтобы все слышали, бормочет:

- А я, когда вырасту, пиво пить не буду. И покупать его не буду. Я мороженое буду покупать... Своим детям.
1758

Про память

Развернуть
Этот пост будет совсем не про работу следователя. Этот пост будет очень личным. Просто в сегодняшней моей жизненной ситуации мне бы очень хотелось посоветоваться с отцом, и вот что мне вспомнилось по этому поводу.

Запах отца я запомнил с раннего детства. Когда он приходил поздно вечером с работы, и мы с младшим братом прибегали встречать его к двери, он трепал наши головы, не успев снять холодных перчаток, и эти перчатки крепко пахли искуренным табаком, а когда отец снимал перчатки, то его руки пахли машинным маслом.

Где-то к десяти годам я уже твердо помнил семейную байку, согласно которой мой дед (кадровый офицер) говорил моему отцу в детстве: «Учись, сынок, будешь хорошо учиться – станешь инженером, будешь плохо учиться – станешь офицером». Отец учился хорошо, и стал инженером. Инженером-технологом. Он был инженером с большой буквы «И». Он знал железо, он понимал железо, он любил железо. Не было такой детали, которой бы отец не мог изготовить своими руками – он настолько был фанат своей профессии, что сам получил в разное время «корочки» токаря, шлифовальщика, карусельщика и т.д., причем все – 6 разряда.

Он делал нам с братом игрушки, и не простые игрушки, а такие, которые мы хотели. Вот смотрели все пацаны во дворе фильм «Неуловимые мстители» - соответственно, все игры были в «красных» и «белых». И мы с братом были вооружены маленькими винтовками и деревянными шашками, которые отец делал для нас сам вечерами. А после просмотра фильма «Викинги» у меня был не только деревянный меч, но и настоящий щит из фанеры, причем даже с эмблемой, чему завидовал весь двор.

Отец работал на заводе в «оборонке», вся его деятельность была окутана военной тайной, и даже название его специальности не подлежало разглашению. Но он был очень простой в общении человек, и даже когда стал начальником, не переставал общаться запросто с обычными станочниками, с кем вместе начинал свою карьеру инженера.

Потом, в силу ряда обстоятельств, отец ушел с завода, и стал преподавать в техническом ВУЗе, где быстро стал профессором (кандидатскую в МВТУ имени Баумана он защитил, еще работая на заводе). Среди студентов о нем ходили легенды, потому что он практиковал такой метод приема экзаменов: запускал всю группу в аудиторию, раздавал всем билеты, и уходил на час работать в институтскую лабораторию. Через час он возвращался, вызывал студентов, брал у них листочки со списанными первыми двумя вопросами, и проверял, по его ли лекциям списано. Если да, то студенту был гарантирован «трояк». Дальше он смотрел решение задачи - третьего вопроса, и по способу решения уже ставил итоговую оценку.

Вообще, отца невозможно было найти на кафедре – он постоянно был в лаборатории, где стояли станки, летела металлическая стружка и кипела жизнь. Часто, придя к отцу в лабораторию, можно было наблюдать, как он, в промасленном халате поверх пиджака, вытерев руки ветошкой, смотрел чертежи курсовых студенческих проектов, то-то молча черкал карандашом и морщился, а если симпатизировал студенту, то вздыхал и говорил: «Ваня! Вот ты же толковый парень, какого места ты вот тут такую хрень нарисовал?». Студент смущался, говорил, что все исправит, и уходил, а отец говорил мне: «Вот нормальные же ведь ребята, но иногда такую ерунду сочинят», как будто извинялся.

Да, и еще вот что: отец был великолепный лектор, то есть рассказчик. Мне пару раз приходилось слушать его лекции, когда я приходил к нему на работу не вовремя, и ждал, слушая через приоткрытую дверь в аудиторию. К примеру, рассказывая о какой-то детали и марке стали, из которой она делается, он говорил: «Для этого нужно олово, да не абы какое, а только то, которое добывается в Чили. И представьте, что СССР, который тогда по всем СМИ клеймил Чили за режим Пиночета, на самом деле очень успешно с этим Чили торговал, закупая это самое олово, потому что без него сделать такие детали не представлялось возможным».

Когда меня провожали в армию, мать накрыла дома стол, пришли мои друзья, человек пять из которых поступили учиться в тот ВУЗ, где преподавал отец, и на следующий день должны были сдавать ему зачет. Проводы ужек были в разгаре, когда отец пришел с работы, и в комнате повисло неловкое молчание. Отец разрядил его легко и просто, он спросил: «А что, зачетки с собой конечно никто взять не догадался?».

Конечно, отец очень хотел, чтобы я, закончив школу, пошел бы в тот самый институт, выучился и продолжил его дело. Вот только я, тогда маленький гордый засранец, решил стать следователем, и не оправдал его надежд. Хотя я и стал старшим офицером, как и говорил дед. Как и мой младший брат, который в итоге стал доктором медицинских наук. Уже потом я понял, что отец все равно был горд за нас – своих сыновей, потому что мы не выбрали легкий путь – учебу в том ВУЗе, где он был в авторитете, а сами, без всякой его помощи сделали карьеру каждый в своей области.

Ну и своеобразное, только ему присущее чувство юмора. К примеру, когда мать собралась поехать к родственникам, но опоздала на поезд, отец утешил её таким образом: мы уже вернулись домой, он в кухне подвинул стол к окну, по две стороны поставил табуретки, сказал матери: «Доставай еду, которую взяла на дорогу», сам извлек из заначки бутылочку, мне дал команду: «А ты будешь делать ты-дым-ты-дым», и под эти звуки заявил матери: «Вот представь - ты села в купе, поезд тронулся, уже разлили по первой…».

6 лет назад, в августе месяце, отец позвал меня что-то помочь ему на даче. Я приехал, мы сделали эту работу, и по окончанию сели покурить на лавочку. Тут отец внезапно сказал: «А ты знаешь, что я своего отца пережил уже на год?». Я тогда стал говорить что-то вроде: «Батя, какого хрена ты несешь, ты еще на свадьбе моей младшей дочки погуляешь», настолько невероятной мне представлялась смерть отца.

Но раку все равно, что мы думаем. Я похоронил отца 5 лет назад. На похоронах звучали речи: «Ушел последний представитель старой школы… Инженеров такого уровня сейчас нет, и, наверное, уже не будет… Это был настоящий фанат своей работы…». А я стоял, уставившись в кладбищенскую землю, и думал: «Почему у меня нет слез? Наверно потому (думал я), что я взрослый сорокалетний мужик, подполковник, много чего уже в жизни повидал…». И только когда я подошел к гробу прощаться, и пожал холодную руку отца, я понял, какое горе на меня на самом деле свалилось, и тогда слезы потекли рекой, несмотря на то, что я взрослый мужик, подполковник и всё такое прочее.

О чем этот пост? Да ни о чем, собственно. Берегите своих родителей, и цените, что они живы и с вами, вот и всё.
1778

Подарочек.

Развернуть
Сегодня у меня день рождения, самый незабываемый подарок мне сделал мой муж, сказав, что мы разводимся, спустя 4 лет наших отношений, что он меня не любит и ему нравится быть одному.
Поздравьте меня, не знаю с чем.
838

Ты узнаешь ее из тысячи. (не мое)

Развернуть
Препод по секрету рассказала, что на порно сайте была выложена фотография с 6 голыми задницами студентов нашей педухи. И администрация сегодня их отчитывала за это... Теперь дружно гадаем, кто из администрации бродит по порно сайтам...и КАК они узнали задницы этих студентов...О_о