история России

Постов: 16 Рейтинг: 15248
128

Франц Рубо. Живой мост: что на самом деле изображено на картине

Развернуть
Франц Рубо. Живой мост: что на самом деле изображено на картине
Картина Франца Рубо "Живой мост" (1898), если посмотреть на нее издалека, кажется обычным батальным полотном. Приглядываясь, мы видим, что на картине происходит нечто неладное: тяжелая пушка едет через промоину, заваленную телами живых солдат, и вот–вот задавит их насмерть. Современным искусствоведом происходящее описано так:

Сюжетом этого произведения послужило реальное событие, произошедшее во время русско–персидской войны 1804— 1813 гг. Небольшой отряд нашей армии в 350 штыков, ядро которого составлял шефский батальон 17–го егерского полка, отступал под натиском 30–тысячной армии Аббас–Мирзы. Путь преградила глубокая промоина, преодолеть которую две имевшиеся в отряде пушки не могли. Ни времени, ни материалов для строительства моста не было. Тогда рядовой Гаврила Сидоров со словами: «Пушка — солдатская барыня, надобно ей помочь» первым лег на дно ямы. За ним устремились еще человек десять. Пушки перевезли по телам солдат, при этом сам Сидоров погиб от полученной черепной травмы.

Так как во всей этой истории есть нечто, возмущающее нравственное чувство, а сама она находится на грани правдоподобности, я решил разобраться в деле поподробнее.

Исторический контекст

Картина изображает один из эпизодов русско–персидской войны 1805–1813 годов — героическое отступление маленького отряда полковника Карягина от огромного персидского войска под началом 15–летнего наследника престола Аббаса–мирзы, имевшее место в Карабахе в июне 1805 года. Сколько именно было персов — мы не знаем, по русским источникам 20 тысяч, чему верить невозможно. В любом случае, отряд Карягина дрался с превосходящими силами врага смело, не сдавался, смог дождаться подмоги, и большая часть людей спаслась.

Война на Кавказе и в Закавказье на тот момент шла за азербайджанские ханства, традиционно являвшиеся вассалами каджарских шахов. Русские, имевшие хорошо подготовленную и вооруженную, но маленькую (главная война идет в Европе, до Аустерлица осталось 5 месяцев) армию, вели себя весьма агрессивно. Вначале они подписывали с различными владетелями мирные договоры, а затем, набравшись сил, проглатывали их (как только что вышло с Картли–Кахетинским царством). Персы, армия которых пребывала в позорном состоянии (у каджаров всё пребывало в позорном состоянии) действовали не умением, а числом — в среднем у них было в пять раз больше войска. Это приводило к неустойчивому равновесию, и в течение 7 лет русские и персидские отряды с короткими перерывами гоняли друг друга туда и сюда по горам и равнинам относительно небольшого театра военных действий, то занимая, то оставляя различные местности. Только в 1813 году русские напряглись и выгнали персов навсегда, а нынешние Армения и Азербайджан были присоединены к империи.

Откуда Рубо взял свой сюжет

Первый раз подвиг Гаврилы Сидорова упоминается в книге давно забытого писателя Дмитрия Бегичева "Быт русского дворянина в разных эпохах и обстоятельствах его жизни" (1851 год). Книга представляет собой своеобразную смесь мемуаров и публицистики патриотического направления. Рассказ о подвиге Гаврилы идет со слов некоего не называемого по имени полковника, свидетеля происшествия; повествование очевидным образом беллетризовано.

Самое неожиданное, что мы видим из этого рассказа — подвиг описывается совсем не так, как он изображен на картине Рубо. Когда пушка оказывается на краю небольшой, но непреодолимой промоины, сообразительный Гаврила придумывает построить из связанных ружей мост. Воткнутые в землю штыками ружья становятся опорами, а положенные на них горизонтальные ружья служат балками. Ружья плохо годятся для сооружения мостов, и солдаты поддерживают конструкцию с краев, чтобы она не развалилась. Первая пушка переезжает через импровизированный мост благополучно, вторая срывается, ударяет Гаврилу колесом, и он погибает от черепно–мозговой травмы. Все остальные солдаты остаются невредимы.

Затем подвиг Гаврилы попал в пятитомную "Кавказскую войну" официального военного историка полковника Василия Потто (1887 год). Это издание уже можно считать научным (Потто очевидно работал с военными архивами), но, увы, оно не снабжено необходимыми ссылками и ограничивается российскими источниками (впрочем, никакие российские историки персидские документы читать не умеют и не собираются и по сю пору). Изложение в книге ведется в приподнятом стиле и имеет оттенок официозной пропаганды. Понятно, что Рубо в поисках годных сюжетов прочитал именно эту книгу.

Потто сообщает, что кроме истории Бегичева ему был доступен отчет туземного проводника, из которого видно, что "четыре солдата легли в канаву и пушка проехала по ним", в донесениях же командира отряда подвиг не отражается (Потто объясняет это большой занятостью Карягина). Потто однозначно присоединяется к версии Бегичева.

Итак, мы видим, что Рубо, мягко говоря, модифицировал доступный ему исторический источник, согласно которому солдат погиб в результате несчастного случае при переправе пушки через остроумно построенный из подручных средств мостик.

Возможен ли живой мост технически?

6–фунтовая полевая пушка начала XIX весила (без передка/зарядного ящика) 680 кг. Допустить, что из связанных ружей, поддерживаемых людьми, удастся построить некоторую конструкцию, выдерживающую точечную нагрузку в 340 кг, можно. Из рассказа понятно, что такая конструкция была неочевидной (до нее догадался только один солдат), а работала она на грани аварии. Длина ружья той эпохи (без штыка) — 140–150 см, а орудийная запряжка без всяких мостиков могла преодолевать препятствия глубиной до 50–60 см (лимитом был размер колеса, запас тяги у четырех лошадей имелся); следовательно, в данном диапазоне глубин препятствия мост из ружей мог оказаться практически пригодным.

Между тем, идея закладывать канаву телами людей представляется технически невыполнимой. На полотне мы видим в канаве восемь солдат, объем которых составляет (даже при неплотной укладке), никак не более одного кубического метра, то есть, при длине тела 1.6 м, 0.6 м2 поперечного сечения канавы. Во–первых, через такую канаву пушка со 130–сантиметровыми колесами могла переехать и сама, а во–вторых, даже если канава и была слишком обрывистой для пушки, то 350 солдат, составлявших отряд, могли закидать ее грунтом или камнями за пять минут. И даже если предположить, что камней рядом нет и в отряде нет лопат, хоть какое–нибудь имущество общим объемом в 1м3, которым можно было бы заполнить канаву, явно имелось — для начала следовало использовать для этого зарядные ящики.

Местность, на которой разворачивается действие картины, совсем не соответствует рассказу. Отряд Карягина двигался из Шахбулага (Şahbulaq qalası) в Мухрат (Kiçik Qarabəy). Оба пункта соединены дорогой, идущей по Ширванской долине; но сам–то Мухрат находится уже в горах Карабахского хребта, на 300м выше долины. Сомнительно, чтобы наверх в горы шла идеальная дорога, а вот на равнине неожиданно попалась одна–единственная промоина, через которую невозможно перетащить пушку. Очевидно, что по горной местности пушки либо не возили, либо их сопровождали саперы, у которых были как минимум лопаты, доски, веревки, анкерные колья и мешки для переноски грунта; в противном случае солдаты, телами которых можно было закладывать препятствия, скоро бы закончились. В мемуарах участников Кавказских войн остановки колонн перед препятствиями и вызов саперов для из преодоления упоминаются непрестанно. Пример прекрасной работы саперов мы можем увидеть на картине того же Рубо "Штурм Ахульго" (в комментариях).

Основа моральной коллизии: оторвавшийся вагон и толстяк

Моральная коллизия, содержащаяся в идее переезда пушки через промоину по телам людей, становится ясной, если мы ознакомимся с двумя современными задачами по прикладной этике.

Задача А. Отцепившийся вагон мчится по путям. На главном пути стоят не замечающие вагона пять человек, на боковом — также не замечающий вагон толстяк. Вы стоите рядом со стрелкой. Этично ли будет перевести вагон на боковой путь, тем самым пожертвовав одним человеком для спасения пяти?
Задача Б. Отцепившийся вагон мчится по путям. На главном пути стоят не замечающие вагона пять человек. Вы стоите на мостике над путями. Рядом с вами стоит толстяк. Если вы столкнете толстяка с мостика, вагон затормозится об него, и пятеро спасутся (если спрыгнете сами — нет). Этично ли будет столкнуть толстяка под вагон, тем самым пожертвовав одним человеком для спасения пяти?

Если вы считаете, что стрелку перевести можно, но сталкивать толстяка с мостика нельзя, вам следует ответить на еще один вопрос: в чем разница между двумя случаями, ведь последствия и там, и там одинаковые?

Этика — не математика, и единственного правильного ответа тут нет. Близкое мне объяснение состоит в том, что в первом случае вагон перенаправляется посредством стрелки, а толстяк погибает как человек, он сам выбрал для себя прогулку по железнодорожным путям, занятие, содержащее в себе некоторую вероятность быть задавленным, и эта вероятность для него реализовалась. Во втором же случае толстяк погибает не как человек, а как предмет, как живой тормоз, а использовать человека как предмет, груз, вещество, контейнер с биоматериалами и т.п. есть заведомо аморальное дело. В том числе, даже если он сам согласен на такое использование.

Тем, кто еще не усвоил такой этический подход, поможет Задача B. У врача–трансплантолога на отделении умирают пять пациентов, которым уже не дождаться донорского органа. Одному нужна печень, другому почки, третьему сердце и т.п. Опечаленный врач выходит в коридор, и видит там случайно забредшего на отделение толстяка. У толстяка совершенно здоровые печень, почки, легкие....

Почему была написана эта картина

Мы видим, что авторы середины и второй половины 19 века, пересказавшие (или придумавшие) историю подвига Гаврилы Сидорова, отнюдь не представляли его злосчастным толстяком из приведенных выше примеров. Напротив, в поведении Гаврилы подчеркивались инициативность и сметливость, соединенные со смелой готовностью нести разумные риски. Гаврила выступал в их рассказах как деятель, принявший ответственность на себя в обход затупивших офицеров.

Рубо переделал историю в совсем ином ключе. Солдаты послушно (и даже с некоторой радостью) идут на бойню. Они отказываются от человеческого достоинства и активности, превращая себя в строительный материал, который сейчас будет раздавлен колесами орудия. Гаврила Сидоров как индивидуум исчезает, и солдаты сливаются в неразличимую массу. Но даже Рубо счел важным подчеркнуть, что солдаты ложатся под колеса добровольно — офицеры, приказывающие подчиненным подобным образом жертвовать собой (то есть сталкивающие толстяка на рельсы) еще казались ему отвратительными.

Почему это произошло? Мне кажется, что, как это всегда бывает, художник интуитивно уловил дух наступающей эпохи. Россия, после долгого правления царя–миротворца, снова начала точить когти. Агрессивность военного командования и правительства в целом постепенно повышалась. С кем и зачем воевать, пока что было непонятно, но желание возрастало. А вот армия уже не была старой рекрутской армией, в которой служившие 25 лет солдаты считали роту своим домом, а бесконечную Кавказскую войну — естественным образом жизни. Армия стала призывной. Как поведут себя призывники, если им придется биться за Квантунский полуостров, до которого русскому крестьянину 1905 года точно так же не было дела, как не было ему дела до Гянджинского ханства в 1805 году?

И вот тут на сцене появляется Рубо со своей сладкой ложью; Рубо говорит царю и генералам то, что им хочется услышать — русский солдат имманентно предан царю, бездумен и героичен, ему не нужно ничего для себя, он готов отказаться от человеческого достоинства, превратиться в пыль, броситься под колесницу Джаггернаута ради победы, смысла и пользы которой он сам не видит.

Картина попала в самую точку и имела большой успех. Каждому приятно восседать на колеснице Джаггернаута, под которую кидаются бесчисленные Гаврилы. Николай II, посетивший выставку в Историческом музее, купил картину для своих апартаментов в Зимнем дворце. В 1904 году началась русско–японская война. Колесо катилось и катилось по Гаврилам, увеличиваясь в размере с каждым годом. Теперь оно стало называться Красным колесом. За последующие 50 лет Колесо переехало в России более 30 миллионов Гаврил, их жен и детей. В 1918 году, в подвале Ипатьевского дома, Колесо переехало и владельца картины.

Рубо же не попал под Колесо. Художник, как оказалось, умел пересматривать свои взгляды. Перед войной Рубо, по рождению чистокровный француз, поменял национальную идентичность — он уехал в Мюнхен и принял германское гражданство. Изменилось и отношение художника к войне. В 1915 году он написал неловкую и страшную антивоенную картину "Данте и Вергилий в окопах", в которой война изображается как чистое зло, а окоп становится кругом Ада.
Франц Рубо. Живой мост: что на самом деле изображено на картине
Изображение подвига Гаврилы Сидорова в первоначальной его версии. Мост из ружей нарисован бестолково, по тексту Бегичева у него были еще и вертикальные опоры из воткнутых штыками в землю ружей, так что на солдат приходилась только некоторая часть веса пушки. В изображенном на рисунке виде на одного солдата давит как минимум 170 кг, это уже чересчур, это же просто солдаты, а не чемпионы–тяжелоатлеты.
Франц Рубо. Живой мост: что на самом деле изображено на картине
Рубо. Штурм Ахульго.
Обратите внимание на отличного качества импровизированный мост, построенный русскими саперами.
Франц Рубо. Живой мост: что на самом деле изображено на картине
Путь в крепость Мухтар. Как–то сомнительно, чтобы в такой местности на дороге не встретились препятствия, значительно более серьезные, чем изображенное на картине.
Франц Рубо. Живой мост: что на самом деле изображено на картине
Рубо. Данте и Вергилий в окопах. 1915.
Франц Рубо. Живой мост: что на самом деле изображено на картине
А вот индийский Гаврила сиганул под колесницу Джаггернаута.
1994

Богданов–Бельский. Устный счет в народной школе: что на самом деле изображено на картине

Развернуть
Богданов–Бельский. Устный счет в народной школе: что на самом деле изображено на картине
Многие видели картину "Устный счет в народной школе". Конец 19 века, народная школа, доска, интеллигентный учитель, бедно одетые дети, 9–10 лет, с энтузиазмом пытаются решить в уме задачу написанную на доске. Первый решивший сообщает ответ учителю на ухо, шепотом, чтобы другие не потеряли интерес.

Теперь посмотрим на задачу: ( 10 в квадрате + 11 в квадрате + 12 в квадрате + 13 в квадрате + 14 в квадрате) / 365 =???

Черт! Черт! Черт! Наши дети в возрасте 9 лет не решат такую задачу, уж во всяком случае в уме! Почему чумазых и босоногих деревенских детей в деревянной школе из одной комнаты учили так хорошо, а наших детей учат так плохо?!

Не спешите возмущаться. Приглядитесь к картине. Вам не кажется, что учитель выглядит слишком интеллигентно, как–то по–профессорски, и одет с явной претензией? Почему в школьном классе такой высокий потолок и дорогущая печь с белыми кафельными изразцами? Неужели так выглядели деревенские школы и учителя в них?

Разумеется, выглядели они не так. Картина называется "Устный счет в народной школе С.А.Рачинского". Сергей Рачинский — профессор ботаники Московского университета, человек с определенными правительственными связями (например, приятель обер–прокурора Синода Победоносцева), помещик — в середине жизни бросил все дела, уехал в свое имение (Татево в Смоленской губернии) и завел там (разумеется, за свой счет) экспериментальную народную школу.

Школа была одноклассной, что отнюдь не значило, что в ней учат один год. В такой школе учили тогда 3–4 года (а в двухклассных школах — 4–5 лет, в трехклассных — 6 лет). Слово одноклассный означало то, что дети трех лет обучения составляют единый класс, и один учитель занимается с ними со всеми в пределах одного урока. Это было достаточно хитрое дело: пока дети одного года обучения делали какое–нибудь письменное упражнение, дети второго года отвечали у доски, дети третьего года читали учебник и т.п., и учитель попеременно уделял внимание каждой группе.

Педагогическая теория Рачинского была весьма оригинальной, и разные ее части как–то плохо сходились друг с другом. Во–первых, основой образования для народа Рачинский считал обучение церковно–славянскому языку и Закон Божий, причем не столько объяснительный, сколько состоящий в заучивании молитв. Рачинский твердо верил, что знающий наизусть определенное количество молитв ребенок непременно вырастет высоконравственным человеком, причем сами звуки церковно–славянского языка уже окажут улучшающее нравственность воздействие. Для практики в языке Рачинский рекомендовал детям наниматься читать Псалтирь над покойниками (sic!).

Во–вторых, Рачинский считал, что крестьянам полезно и нужно быстро считать в уме. Преподаванием математической теории Рачинский интересовался мало, а вот устный счет в своей школе он поставил очень хорошо. Ученики твердо и быстро отвечали, сколько сдачи с рубля надо дать тому, кто покупает 6 3/4 фунта моркови по 8 1/2 копейки за фунт. Возведение в квадрат, изображенное на картине, было самой сложной математической операцией, изучавшейся в его школе.

И наконец, Рачинский был сторонником очень практичного преподавания русского языка — от учеников не требовалось ни особенных навыков правописания, ни хорошего почерка, теоретической грамматике их вообще не учили. Главное было научиться бегло читать и писать, пусть корявым почерком и не слишком грамотно, но понятно, то, что может пригодиться крестьянину в быту: простые письма, прошения и пр. Еще в школе Рачинского преподавался кой–какой ручной труд, дети пели хором, и на этом всё образование и заканчивалось.

Рачинский был настоящим энтузиастом. Школа стала всей его жизнью. Дети у Рачинского жили в общежитии и были организованы в коммуну: они выполняли все работы по хозяйственному обслуживанию самих себя и школы. Рачинский, не имевший семьи, проводил с детьми всё время с раннего утра до позднего вечера, а так как он был очень добрый, благородный и искренне привязанный к детям человек, его влияние на учеников было огромным. Кстати, первому решившему задачу ребенку Рачинский выдавал пряник (в буквальном смысле слова, кнута же у него не было).

Сами школьные занятия занимали 5–6 месяцев в году, а в остальное время Рачинский индивидуально занимался с детьми постарше, готовя их к поступлению в различные учебные заведения следующей ступени; начальная народная школа не была прямо связана с другими учебными заведениями и после нее нельзя было продолжить обучение без добавочной подготовки. Рачинский желал видеть наиболее продвинутых из своих учеников учителями начальной школы и священниками, так что готовил он детей преимущественно в духовные и учительские семинарии. Бывали и значительные исключения — прежде всего, это сам автор картины, Николай Богданов–Бельский, которому Рачинский помог попасть в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Но, как ни странно, вести крестьянских детей по магистральному пути образованного человека — гимназия / университет / государственная служба — Рачинский не желал.

Рачинский писал популярные педагогические статьи и продолжал пользоваться определенным влиянием в столичных интеллектуальных кругах. Наиболее важным оказалось знакомство с ультравлиятельным Победоносцевым. Под определенным влиянием идей Рачинского духовное ведомство решило, что от земской школы толку не будет — либералы детей хорошему не научат — и в середине 1890–х начало развивать собственную независимую сеть церковно–приходских школ.

Кое в чем церковно–приходские школы были похоже на школу Рачинского — в них было много церковно–славянского языка и молитв, а остальные предметы были соответственно сокращены. Но, увы, им не передались достоинства Татевской школы. Священники школьным делом интересовались мало, управляли школами из–под палки, сами в этих школах не преподавали, а учителей наняли самых третьесортных, и платили им заметно меньше, чем в земских школах. Крестьяне церковно–приходскую школу невзлюбили, так как поняли, что полезному там почти не учат, молитвы же их интересовали мало. Кстати, именно учителя церковной школы, набранные из парий духовного сословия, оказались одной из самых революционизированных профессиональных групп того времени, и именно через них в деревню активно проникала социалистическая пропаганда.

Теперь мы видим, что это обычное дело — любая авторская педагогика, рассчитанная на глубокую вовлеченность и энтузиазм учителя, немедленно дохнет при массовом воспроизведении, попадая в руки незаинтересованных и вялых людей. Но для того времени это был большой облом. Церковно–приходские школы, к 1900 году составлявшие около трети начальных народных школ, оказались немилы всем. Когда, начиная с 1907 года, государство стало направлять в начальное образование большие деньги, не было и речи о том, чтобы провести через Думу субсидии церковным школам, почти все средства ушли земцам.

Более распространенная земская школа достаточно сильно отличалась от школы Рачинского. Для начала, земцы считали Закон Божий совершенно бесполезным. Отказаться от его преподавания было нельзя, по политическим причинам, поэтому земства как могли задвинули его в угол. Закону Божьему учил приходской священник, которому платили мало и не обращали на него внимания, с соответствующими результатами.

Математике в земской школе учили хуже, чем у Рачинского, и в меньшем объеме. Курс оканчивался на операциях с простыми дробями и неметрической системе мер. До возведения в степень обучение не доходило, так что ученики обыкновенной начальной школы просто не поняли бы задачу, изображенную на картине.

Обучение русскому языку земская школа пыталась превратить в мироведение, через так называемое объяснительное чтение. Методика состояла в том, что диктуя учебный текст по русскому языку, учитель также и дополнительно пояснял школьникам, о чем говорится в самом тексте. Таким паллиативным образом уроки русского языка превращались также в географию, природоведение, историю — то есть во все те развивающие предметы, которым не нашлось места в коротком курсе одноклассной школы.

Итак, наша картина изображает не типичную, а уникальную школу. Это памятник Сергею Рачинскому, уникальной личности и педагогу, последнему представителю той когорты консерваторов и патриотов, к которой еще нельзя было отнести известное выражение "патриотизм — последнее прибежище негодяя". Массовая народная школа была в хозяйственном отношении обустроена значительно беднее, курс математики в ней был короче и проще, а преподавание слабее. И, конечно же, ученики обыкновенной начальной школы не могли не только решить, но и понять задачу, воспроизведенную на картине.

Кстати, а каким методом школьники решают задачу на доске? Только прямым, в лоб: умножить 10 на 10, запомнить результат, умножить 11 на 11, сложить оба результата, и так далее. Рачинский считал, что у крестьянина не бывает под рукой письменных принадлежностей, поэтому он учил только устным приемам счета, опуская вся арифметические и алгебраические преобразования, требующие вычисления на бумаге.
1871

Василий Перов. Сельский крестный ход на Пасху: что на самом деле изображено на картине?

Развернуть
Василий Перов. Сельский крестный ход на Пасху: что на самом деле изображено на картине?
Всем известна картина Перова "Сельский крестный ход на Пасху", написанная в 1861 году. На первый взгляд, картина изображает сущее безобразие — священник нарезался в дугу, да еще в прямо в момент богослужения, в наиболее почитаемый православными церковный праздник. Да и остальные участники процессии ведут себя не лучше.

Так, да не так. Священник на картине и вправду пьян. А вот крестный ход — совсем не крестный ход вокруг храма в Пасхальную ночь, который приходит на ум современным верующим. Посмотрите внимательнее. Процессия выходит не из церкви, а из обычной крестьянской избы (церковь виднеется на заднем плане); крестный ход поворачивает по часовой стрелке (крестный ход вокруг православного храма движется только против часовой стрелки). Дело происходит на закате (а не в полночь). Что же тогда мы видим?

Начнем объяснение с того, как формировался заработок приходского священника в старой России. Хотя в это и трудно поверить, но у священника не было заработной платы. Некоторые причты (на начало 20 века — приблизительно каждый шестой) получали государственную дотацию, но и ее размер в подавляющем большинстве случаев был сильно ниже прожиточного минимума. Прихожане же не платили священнику жалованья никогда и ни при каких обстоятельствах. Церковный причт (священники, диаконы и псаломщики) имел два источника дохода — требы и доход от церковной земли.

Три требы — крещение, венчание, отпевание — составляли основу дохода духовенства, так как крестьянам было не отвертеться от совершения данных обрядов (церковь вела метрические книги, и обряды, связанные с метрической записью, можно было проводить только в приходе, к которому ты был приписан), и им волей–неволей приходилось соглашаться с теми ценами, которые заламывали священники. В среднем приходе было 2–3 тысячи человек (400–500 домохозяйств), и подобные события происходили около 150 раз в году. Самым дорогим обрядом была свадьба — за нее священник мог получить 3–10 рублей, в зависимости от благосостояния брачующихся и собственной наглости (и еще наесться и напиться), крещение и отпевание обходились уже куда дешевле. Все остальные второстепенные требы крестьяне, в отличие от главнейших трех, могли заказать не только в собственном, но и в любом другом приходе. Легко догадаться, что при наличии конкуренции цены на них были сбиты в копейки. Священник, диакон и псаломщик делили полученные деньги в соотношении 4:2:1, но диакон был далеко не во всяком причте.

Крестьяне были твердо уверены, что причту следует удовлетворяться доходами от треб, а общее богослужение и исповедь причт должен совершать без всякого жалованья. Священники же и не мечтали о том, чтобы выпросить у прихода твердую сумму — все надежды на получение жалованья они возлагали на государство (надежды не сбылись).

У сельской церкви был обычно земельный участок — в среднем 50 десятин (55 га), приходившийся, в среднем на три семьи причетников. Таким образом, духовенство было обеспечено землей либо в том же размере, что и крестьяне, либо немного лучше. Бедные псаломщики чаще всего крестьянствовали сами, а священники (в особенности имевшие формальное образование) по обычаю своего времени считали невозможным марать руки физическим трудом и сдавали землю в аренду (хотя крестьянствовать самим было бы выгоднее).

Результат получался такой, что священники всегда были недовольны своими доходами. Да, священник был обычно обеспечен на уровне зажиточного крестьянина (диакон — на уровне среднего крестьянина, а псаломщик был и вовсе горчайшим бедняком). Но это и было причиной жестокой фрустрации — в том мире всякий человек со средним или неполным средним образованием (а священник являлся таковым лицом) зарабатывал как минимум в 3–4 раза больше человека физического труда. Кроме злосчастного сельского батюшки.

Теперь мы подходим к содержанию картины. Стремясь увеличить свои доходы, священники выработали обычай славления на Пасху. Церковная процессия обходила все хозяйства прихода (ориентировочно, их было 200–300–400 в 3–6 селениях), заходила в каждый дом и исполняла несколько кратких церковных песнопений — теоретически считалось, что крестьяне должны воспринимать такой обряд как благопожелание на следующий календарный цикл. В ответ крестьянам как–бы полагалось дарить причту подарок, желательно в денежной форме.

К сожалению, социального консенсуса вокруг славления/подарков не создалось. Крестьяне чаще всего считали славление не религиозным обычаем, а обираловкой. Некоторые наглецы просто прятались у соседей или не открывали ворота. Другие, еще более наглые, всовывали духовенству в виде приношения какую–то малоценную дрянь. Третьи вообще не хотели давать денег, но зато наливали — и это не шибко радовало причт, рассчитывавший расходовать собранное в течение всего года (другого повода для подарков не существовало). Церковная процессия тоже вела себя неблаголепно — все дома прихода надо было обойти за Пасхальную неделю, то есть на день приходилось по 40–60 домов. Духовенство двигалось вприпрыжку, пело наскоро — на дом отводилось по 5–10 минут, половина из которых уходила на торг со сквалыжным хозяином (или на унизительное попрошайничество, это как кто воспринимал процесс).

В довершение всех бед, православная Пасха приходится на тот период, в который благосостояние крестьянского двора достигало наинизшей точки. Все деньги, полученные от продажи урожая осенью, уже истрачены. Все запасы проедены. Скотина стоит голодная, и настала пора снимать ей на корм солому с крыши. Последние крохи и копейки изведены на разговление после Пасхи. На огороде еще не созрели первые овощи. И тут–то к крестьянину и являются церковники, нагло требующие денег за абсолютно ненужные пять минут нестройного пения. Неудивительно, что сама собой в голову приходит мысль подсунуть в темных сенях в мешок священнику ворону, выдавая ее за курицу.

Таким образом, на картине изображено совершенно не то, что кажется современному зрителю.
На наш невнимательный взгляд художник нарисовал священника, который хамским образом нарезался, вместо того чтобы чинно шествовать и благолепно петь. На самом же деле картина (что типично для Перова) бичует неуместный, криво сложившийся и плохо работающий социальный институт.

Процессия волочится по грязным дворам с утра до вечера, шестой день, переезжая от деревни к деревне. Всем горько, стыдно, неудобно, все вымотались, поют нестройно. Крестьяне тоже не рады. При вымогательстве подарков происходят низкие сцены. Да, священник пьян — но он обошел уже 50 домов, и в каждом его заставили выпить, а он ведь хотел, чтобы ему дали денег. Зачем это всё происходит? Неужели нельзя организовать дело поудачнее? Неужели нельзя как–то согласовать интересы духовенства и прихожан к взаимному удовлетворению? Зачем религиозную процессию превратили в позорище? Ответа не будет. Это Россия, страна несовершенных институтов.

P.S. Как дополнительная версия, процессия изображена в наиболее пикантный момент — она добралась до деревенского кабака (кабак и живущий при нем кабатчик — это тоже домохозяйство, подлежащее посещению). Может быть, именно поэтому крыльцо выходит прямо на деревенскую улицу, а не во двор, что типично для обычного крестьянского дома. Этим же можно объяснить и пьяных на крыльце и под крыльцом. Предполагается, что кабатчик угостил священника тем, чего у него больше всего — вот поп и дошел до столь жалкого состояния.
1574

Владимир Маковский. Приезд учительницы в деревню: что на самом деле изображено на картине

Развернуть
Владимир Маковский. Приезд учительницы в деревню: что на самом деле изображено на картине
Картина Владимира Маковского "Приезд учительницы в деревню" (1897) — типичная жанровая картина конца 19 века. Картина как–бы проста и понятна, но весь культурный контекст, связывавшийся у первоначального зрителя с изображенным, давно уже утерян. Мы видим, что изображено на картине, но не можем догадаться, что подразумевается помимо изображенного и что нам об этом думать. Попробуем разобраться.

На первый взгляд, картина оптимистична. Мы видим двор крестьянской усадьбы в Южной России (тополь, наряд бабы слева, характерная форма кровли). Во дворе за столом сидит только что приехавшая (телегу с ее вещами еще не успели разгрузить) учительница в типичном для "барышни" городском наряде. Учительницу, по всей видимости, принимают хорошо — баба в ярком народном костюме уже растопила самовар, принесла фаянсовые чайник и чашку (для крестьян это парадные предметы), глиняную крынку с чем–то (молоко?), малопонятные фрукты или овощи. Какие–то личности, высунувшиеся из дома, с любопытством разглядывают учительницу; хмурый мужик куда–то ведет лошадь. Сияет летнее солнце. Но учительница, симпатичная и хорошо одетая молодая женщина, находится в оторопи, ничему не радуется, да и вообще выглядит так, как будто бы ее отправили на каторгу.

В общем, можно подумать, что капризная городская девица по глупости и вздорности не умеет радоваться травке, солнышку, свежей еде и прочим идиллическим прелестям деревенской жизни.

Что это всё значит на самом деле? Начнем со школы и положения сельских учителей. На 1897 год основным типом сельской школы была одноклассная школа с двух — или трехлетним) курсом. В половине случаев эта школа была земской (побольше зарплата, поменьше молитв), в половине — церковно–приходской (обратная ситуация). Одноклассной школа была в том смысле, что в ней была одна классная комната, и учитель одновременно занимался с детьми всех лет обучения. В школе учили чтению и письму, Закону Божию и чтению на церковно–славянском языке, арифметике; Закон Божий преподавал священник, а все остальные предметы — один учитель. Учителя получали приблизительно 240 рублей в год, как рабочий невысокой квалификации, меньше фельдшера в земской больничке, меньше волостного писаря. Но, кроме жалованья, учителям полагалось еще и бесплатное жилище (по умолчанию комната и кухня) с бесплатным отоплением.

В учителя брали равно мужчин и женщин, причем платили им одинаковое жалованье; это было весьма благородно для той эпохи, когда женщина обычно получала в два и более раза меньше мужчины за одинаковую работу (относится даже к учительницам гимназий). На момент написания картины женщин в профессии было чуть меньше половины. Сельские (их называли народными) учителя не являлись чиновниками, и для них закрыта всяческая карьера — ближайший начальник, инспектор народных училищ, приходившийся в среднем на сто школ, был уже чиновником с высшим образованием.

Образовательный ценз для народных учителей был невысоким. Кто–то (больше мужчины) заканчивал специализированные учебные заведения — учительские семинарии, это 6–летнее образование с курсом ниже среднего. Кто–то (исключительно женщины) заканчивал гимназию и сдавал на звание учительницы простой дополнительный экзамен; с начала 20 века в гимназиях появлялись добавочные 8–е классы, доучивавшие девочек именно на звание учителя начальной школы. Брали, при условии сдачи особого экзамена, и выпускников разных других учебных заведений с 6–летним и более курсом. Даже выпускники двухклассной (то есть 5–летней) начальной школы могли быть принимаемы в учителя при нехватке более компетентных кандидатов.

Итак, народные учительницы происходили из самых разных слоев общества и имели различный образовательный статус. Что же тогда происходит на нашей картине? Почему именно эта учительница такая смурная?

Для начала, надо понять, что перед нами женщина, одетая по моде городского среднего класса: блузка сложного покроя, кружевное жабо, шляпка — это наряд "барышни". Учительница, выбравшаяся из крестьян, никогда не стала бы одеваться так замысловато. Мы видим, несомненно, бывшую гимназистку (или, как минимум, выпускницу епархиального училища). Но какая сила могла занести гимназистку в деревню? И тут мы подбираемся к сути картины.

Молодым женщинам среднего и высшего класса в ту эпоху было очень сложно найти себе мужа. Дело в том, что по правилам стратифицированного общества мужчины могут жениться "по горизонтали" (то есть на равных) и "вниз" (то есть на невестах ниже себя по социальному статусу), а вот женщины могут выходить замуж только "по горизонтали" и "вверх". Поскольку общество устроено как пирамида, и каждый высший социальный слой имеет заметно меньше членов, чем примыкающий к нему низший, то потенциальных невест "снизу" много, а потенциальных женихов "наверху" мало. А женихов "по горизонтали", среди равных, всегда оказывается меньше, чем невест — кто–то уже нашел себе невесту "снизу", а кто–то не особенно хочет жениться.

Напомним, что брак в том мире был для женщины решением всех жизненных проблем — он давал и социальный статус, и доход, и занятие (разумеется, занятие матери и домохозяйки), и доступ к сексу и деторождению. Для мужчины же брак давал всего лишь одну возможность — иметь законных наследников, все остальные опции были доступны в равной мере и женатым, и холостым; более того, доступ к сексу для мужчины после вступления в брак только ухудшался. Соответственно, мужчина нуждался в браке меньше, чем женщина. Как результат, брак во всех случаях, когда это было возможно, сопровождался доплатой со стороны женщины — приданым.

Но в эпоху 5% доходности многолетних накоплений и многодетности скопить на значимое (то есть дающее значительный для новой семьи постоянный доход) приданое для каждой из дочерей могла только очень и очень обеспеченная семья. Всем остальным приходилось как–то устраивать в жизни дочерей–бесприданниц. И тут на помощь приходила гимназия. Восьмилетнее обучение обходилось в 600–800 рублей (если девочка при этом жила дома), и вложиться в учебу было куда умнее, чем покупать на эти деньги белье или сервизы, которые все равно не произведут на жениха большого впечатления. Разумеется, гимназистка, при прочих равных, была много более привлекательной невестой, чем необразованная девица — она имела хорошо поставленную речь, читала книжки, могла написать письмо, умела поддержать беседу, даже знала немного по–французски.

Семьи из среднего, а иногда и из самых верхов низшего класса сдавали дочерей в гимназии вперебой. Министерство народного просвещения относилось к женским гимназиям безразлично — если местная инициатива имелась и был платежеспособный спрос, то почему бы и не открывать их там, где о том попросили. Спрос же имелся и непрерывно возрастал, и с 1890–х годов начался быстрый рост числа женских гимназий. К 1913 году в число мальчиков и девочек, учащихся в средних учебных заведениях, сравнялось. Мужские гимназии выпускали будущих студентов, чиновников, старших служащих в больших фирмах — а женские тем временем выпускали будущих невест.

Но, увы, по описанным выше причинам женихов все равно недоставало. Чем больше становилось невест–гимназисток, тем меньшее преимущество давала гимназия на брачном рынке. Грубо говоря, на четырех выпускниц гимназии приходились максимум три доступных для брака выпускника гимназии. Кто–то нашел себе необразованную, но имевшую приданое купеческую дочку, кто–то поступил в студенты или в офицеры (первым не разрешалось жениться вовсе, вторым до 29 лет), кто–то предпочел остаться холостяком. Век невесты–бесприданницы был недолог — 23–24 года, и ты вылетаешь с брачного рынка.

И вот тогда семье приходилось решать, что делать с дочкой, вероятность выйти замуж для которой стремительно уменьшается с каждым днем. Разумеется, те, кто мог себе позволить содержать незамужнюю дочь до конца дней в семье, так и поступали. Но многие и так отдавали дочерей в гимназии на последние деньги. Как пристроить в жизни неудачливую девушку? Увы, работы в городе для женщины со средним образованием было мало. Секретарш и машинисток в 1897 году еще не было. Продавщицы были великой редкостью, а платили им копейки. Разумеется, гимназистки могли стать домашними учительницами и гувернантками, но и этих завидных мест резко не хватало. Пойти и заняться простым физическим трудом человек со средним образованием в ту эпоху не мог — это было такое падение, что уж лучше сразу перейти к проституции. Последней опцией для тех, кто не смог найти ничего лучшего, и была должность сельской народной учительницы. То, что мы видим на картине — это итог крушения всех жизненных планов и надежд молодой женщины, чем и объясняется ее унылый внешний вид.

Сельское учительство оказывалось для женщины жизненным тупиком, выбраться из которого было очень и очень сложно. Денег платили ровно столько, что на деревенский вкус можно жить припеваючи, а вот накопить на то, чтобы выбраться из деревни, никогда не удавалось. Связь с городской культурой с годами терялась, и учительницы постепенно дичали — выписать ежедневную газету, толстый журнал, и купить за год 5–6 книжек стоило 40–50 рублей, то есть было для них уже малодоступным. Круг общения сужался до земского доктора, фельдшера и волостного писаря — учительница не могла общаться с "низшими" крестьянами (а помещики, по той же причине, не могли общаться с учительницей), что сводило шансы на замужество к нулю. И наконец, бытовые и гигиенические условия деревенской жизни для всякого выходца из среднего класса, у которого не было дома барского типа и прислуги, казались ужасными. Огромные сложности с мытьем, необходимость прилюдно справлять нужду на огороде (а вы думали, что у крестьян тогда были туалеты?) — все это ежедневно напоминало бедной учительнице, что ее жизнь по существу является каторгой.

Итак, наша картина совсем не про идиллию деревенской жизни, которую не умеет оценить вчерашняя горожанка. Сюжет ее куда более суровый. Полотно рассказывает нам о мире жестких гендерных отношений, в котором девушка, не сумевшая найти себе к 25 годам мужа, должна была убираться на обочину жизни.
187

Фото-история №22

Развернуть
Снос памятника Александру III в Москве. Весна 1918 г.
Фото-история №22
Митинг в защиту Льва Толстого у его портрета на передвижной выставке в Санкт-Петербурге. Март 1901 г.
Фото-история №22
Георгий Седов читает в каюте судна «Святой мученик Фока» у берегов Новой земли. Экспедиция к Северному полюсу. 1912 - 1913 гг.
Фото-история №22
Коменданты Кремля. г. Москва. 1994 год.
Фото-история №22
Новобрачные. Между 1 июня 1919 - 1 июля 1919 гг.
Фото-история №22
Венчание. Якуты. 1885 - 1899 гг.
Фото-история №22
Владимир Ленин перед открытием мемориальной доски «Павшим за мир и братство народов». 1918 г.
Фото-история №22
Семья Дудаевых. СССР. Конец 80-х.
Фото-история №22
Сданное оружие защитников Белого дома: автоматы, дубинки, бутылки с зажигательной смесью, арбалет. г. Москва. Ноябрь 1993 года.
Фото-история №22
РФ. Чеченская Республика. г. Грозный. Январь 1995 г.
Фото-история №22
171

Фото-история №17

Развернуть
Раскопки Берёзовского мамонта. Средне–Колымск. 1901 год
Фото-история №17
Начало массовых беспорядков в Кондопоге. Республика Карелия. г. Кондопога. 31 августа 2006 года.
Фото-история №17
Стоянка ломовых извозчиков на Сенной площади. 1900-е
Фото-история №17
Владимир Ленин, Надежда Крупская и Мария Ульянова в автомашине после окончания парада частей Красной Армии в Москве на Ходынском поле. 1 мая 1918 г.
Фото-история №17
На следующий день после издания Указа о свободе торговли. Москва. 30 января 1992 года.
Фото-история №17
Юрий Шевчук в Чечне. Чеченская Республика. г. Грозный. Зима 1995 г.
Шевчук (верхний ряд, 7 слева по порядку) поехал в Чечню независимо, без публикаций в СМИ. Там он беседовал с солдатами, жил с ними в блиндажах и укрытиях, выступал с акустическими концертами, несколько раз попадал под обстрел.
После войны помогал инвалидам доставать дорогостоящие лекарства, протезы и проходить реабилитацию за границей.
Фото-история №17
Шествие монархистов. г. Москва. 15 марта 1997 г.
Фото-история №17
Советский робот "Электрон". 1969 год. Калининград.
Фото-история №17
Физкультурный парад в честь 800-летия Москвы. РСФСР. 7 сентября 1947 года.
Фото-история №17
Строительство жилого дома. г. Москва. 1962 год
Фото-история №17
1120

Как князь Голицын жену в карты проиграл.

Развернуть
Как князь Голицын жену в карты проиграл.
Эта история произошла в начале 19 века: князь Александр Николаевич Голицын проиграл свою жену Марию Григорьевну Голицыну - графу Льву Кирилловичу Разумовскому.
В 1838 году Михаил Лермонтов написал поэму "Тамбовская казначейша" . В поэме говорится, что находившийся в Тамбове проездом штаб-ротмистр Гарин обыграл в карты местного казначея Бобковского. Ситуация была бы банальна, если бы не ставка в этой игре, которой оказалась красавица Авдотья Николаевна, его супруга. Поэма сама по себе скандальная, но куда скандальнее была реальная история, которая легла в основу сюжета.

События разворачивались не в провинциальном Тамбове, а в Москве, и участниками были не какие-то никому не известные казначей и штаб-ротмистр, а «сильные мира сего» - князь Голицын и граф Разумовский. Именно между ними состоялась игра, в которой призом победителю стала молодая красавица-жена.
Князь Александр Николаевич Голицын
Князь слыл самодуром, повесой и транжирой. Историк Михаил Иванович Пыляев писал о нем:
«Этот Голицын имел 24000 душ крестьян и громадное состояние, которые пустил прахом: частью проиграл в карты, частью потратил на неслыханное сумасбродство. Он ежедневно отпускал кучерам своим шампанское, крупными ассигнациями зажигал трубки гостей, бросал на улицу извозчикам горстями золото, чтобы они толпились у его подъезда, и прочее. Прожив таким образом состояние, он подписывал не читая векселя, на которых суммы выставлялись не буквами, а цифрами. В конце своей жизни он получал содержание от своих племянников и никогда не сожалел о своем прежнем баснословном богатстве, всегда был весел духом, а часто и навеселе». Князя при жизни прозвали «Cosa rara», по названию известной в то время оперы (по-русски «редкая вещь» в негативном смысле!)
В жены князь Голицын выбрал себе Марию Григорьевну Вяземскую (1772-1865), молодую красавицу, за которой закрепилось прозвище Юнона, за ее красоту.

Мария Вяземская - Голицына.
Молодые поженились в 1789 году. Но совместная жизнь у них не задалась. В семейной жизни князь был деспотом, нередко бил свою жену. И в то же время князь не жалел денег на наряды для Марии и вывозил на все балы, стремясь похвалиться перед людьми ее красотой и грацией. В обычной жизни Голицын вел себя как холостяк, кутил с друзьями, месяцами не появляясь дома. Его сумасшедшая расточительность стала легендой. Мария Голицына, предвидя неминуемое разорение, обратилась за помощью к только что вступившему на престол императору Александру I в 1801 году. Но государь отказал, и ничто не могло уже помешать Голицыну стремиться к потере материального благополучия.
Так и жил князь своей развеселой жизнью и мало обращал внимания на жену, а Мария Григорьевна, между тем, всерьез увлеклась высоким и статным красавцем графом Разумовским.

Лев Кириллович Разумовский
Лев Кириллович Разумовский был настоящий барин. Утонченный и вежливый, он жил на широкую ногу и был веселым и гостеприимным человеком. Увлекался наукой, чтением и ценил искусство. У себя в доме одним из первых создал зимний сад, что добавляло прелести проводимым там праздникам и балам. Мария Григорьевна с тоской представляла себе, какое счастье могло ждать ее рядом с таким замечательным человеком. Но пока что рядом был деспот и грубиян Голицын. Взаимная симпатия Льва Разумовского и Марии Голицыной вскоре переросла в любовь. Назревал крупный скандал. Однако внезапно ситуация разрешилась самым неожиданным образом.
В то время получить развод было практически невозможно. Отчаявшийся Разумовский хотел сначала вызвать князя Голицына на дуэль, но затем решил попробовать иной путь. Разумовский предложил Голицыну, страстному игроку, сыграть на большую ставку. Азартный Голицын согласился. За ночь Разумовский смог выиграть почти все состояние Голицына. Под утро Разумовский предложил поставить Марию Григорьевну против всего, что он выиграл за ночь. Немного поколебавшись, Голицын согласился и... снова проиграл.
Лев Кириллович забрал Марию Григорьевну, а выигрыш оставил Голицыну. Несмотря на счастье освобождения, Мария Григорьевна была глубоко оскорблена тем, что её, урожденную княжну Вяземскую, поставили на карту, как какую-нибудь крепостную девку. Об этой скандальной истории говорили во всех домах Москвы и Санкт-Петербурга. Однако, именно благодаря широкой огласке церковь посчитала недопустимым такое поругание священных уз брака со стороны мужа и без колебаний дала согласие на расторжение брака с Голицыным.

Но высший свет подверг остракизму этот новый союз. Если Разумовского еще принимали, то Мария оказалась в положении отверженной обществом, для нее вход в аристократические дома был закрыт.
По правилам того времени Мария Григорьевна не могла появляться там, куда могли прийти члены императорской семьи. Считалось, что разведённой женщине нельзя находиться в одном помещении с помазанниками Божьими. Но на помощь чете Разумовских пришел сам император Александр I. Мария Григорьевна не могла появляться на больших великосветских балах. Разумовских довольно редко, но приглашали на маленькие семейные праздники с танцами. На один из таких праздников в доме Кочубеев неожиданно прибыл государь и, демонстративно пройдя через весь зал, пригласил Марию Григорьевну на танец. И поскольку сам император признал графиню Разумовскую достойной своего общества, у его подданных никакого другого выбора не оставалось, кроме как последовать высочайшему примеру и отныне принимать её как равную
Князь Александр Николаевич Голицын
Как князь Голицын жену в карты проиграл.
Мария Вяземская - Голицына.
Как князь Голицын жену в карты проиграл.
Лев Кириллович Разумовский
Как князь Голицын жену в карты проиграл.
205

Фото-история №10

Развернуть
Хранитель кремлевских курантов. 1990 год.
Фото-история №10
Открытие памятника «Тысячелетие России». Сентябрь 1862 года.
Фото-история №10
Юрий Никулин в день последнего представления в старом цирке на Цветном бульваре. 13 августа 1985 г.
Фото-история №10
Петр Столыпин во время поездки по хуторам Бронницкого уезда Московской губернии. 1910 год
Фото-история №10
Чеченские женщины во время антироссийской акции перед зданием парламента. Грозный. Чеченская Республика Ичкерия. (Иначе Чеченская республика). РФ. 15 декабря 1994 года.
Фото-история №10
Кинжал-гора около Минеральных Вод. 1890-е
Фото-история №10
Мойка бутылок и розлив пива. Между 1895 – 1905 гг.
Фото-история №10
Лейб-гвардии Гусарский полк Его Величества,2-й эскадрон. Царское Село. 1895 – 1898 гг.
Фото-история №10
Встреча террористок в Акатуйской каторжной тюрьме. 1906 г.
Все здесь, родимые :D Слева направо во втором ряду: Ревекка Фиалка, Александра Измайлович, Мария Спиридонова, Мария Школьник (сидит на земле), Анастасия Биценко, Лидия Езерская.
Фото-история №10
Сатирические фигуры на Красной площади. Между 1919 – 1920 гг.
Перед Спасскими воротами Кремля сатирические фигуры Ллойд Джорджа, Керенского и других политических деятелей. Плакат, озаглавленный «О чем говорит Антанта», гласит: «Несмотря на все наши усилия III-й Коммунистический Интернационал собрался в Кремле. Не помогли генералы!».

На фотографии справа от Спасской башни видны купола церкви Михаила Малеина (1634 г.) и Вознесенского собора (1519 г.) Вознесенского монастыря. Снесены в 1929 году.
Фото-история №10
509

Вопрос экспертам!

Развернуть
Господа! Дамы! Нашел сию "ножку от кровати" в чистом поле) Вопрос археологам, историкам, это булава или нет?)
Вопрос экспертам!
Вопрос экспертам!
Вопрос экспертам!
Вопрос экспертам!
2818

Августейший Государь

Развернуть
В XIX веке один далекий от светской жизни российский помещик хотел определить сына в кадетский корпус, но не знал, как правильно составить прошение.  После долгих раздумий он вспомнил, что как-то держал в руках газету и государя в ней называли "августейшим". На дворе стоял сентябрь и простак написал "сентябрейший государь". Прочитав, Николай I рассмеялся и приказал принять сына и учить, чтоб не был таким дураком, как его отец.
776

Как менялся почерк в России. Скоропись от XVII до XIX вв.

Развернуть
Не раз в комментариях к моим постам я встречал высказывания по типу: "Как ты только понимаешь эти иероглифы?!". А это, господа пикабушники, не иероглифы, а самый настоящий русский язык! Но в чём-то комментирующие всё же правы. Тексты прошлых веков читать достаточно сложно без особой подготовки и банального опыта. Причем, научиться читать рукописи XVIII века не так уж и сложно. Но стоит только прекратить практику, как тут же ощущается спад. Не знаю точно, с чем это связано - с моим относительно небольшим опытом или же реально мозг очень быстро отвыкает от чтения старых рукописей. Но всё же склоняюсь ко второму варианту. Ибо сам замечал забавную вещь - со временем при чтении печатного дореволюционного текста, перестаешь замечать "Ъ" (еръ) в конце слов, i ("и" десятичное) и Ѣ ("ять"). Проходит адаптация.

Для начала посмотрите на азбуку русской скорописи XV - XVIII веков.
Как менялся почерк в России. Скоропись от XVII до XIX вв.
Как менялся почерк в России. Скоропись от XVII до XIX вв.
Как менялся почерк в России. Скоропись от XVII до XIX вв.
Как менялся почерк в России. Скоропись от XVII до XIX вв.
Как менялся почерк в России. Скоропись от XVII до XIX вв.
Как менялся почерк в России. Скоропись от XVII до XIX вв.
Все представленные варианты написания букв использовались в письме! Удивительно, но это так. В наше время в школе учат лишь двум вариантам написания буквы - строчное и заглавное. В древней скорописи "большая" буква была в прямом смысле большой. То есть, выбирался определенный вариант и увеличивался в размере.

XVII век
К сожалению, столь древних актов пока еще не удалось подержать в руках, но всё впереди. В описании этого периода буду довольствоваться не собственными примерами.

1695 год
Как менялся почерк в России. Скоропись от XVII до XIX вв.
"Какъ онъ шелъ сь ихъ великихъ Государей ратными людьми."

С падежами в те времена было не всё так просто. Но о грамматике речь не идет, поэтому этот момент опустим.
Сами слова можно разбить на буквы, используя Азбуку, расположенную выше.
Как вы могли заметить, предложение состоит как бы из двух уровней. Некоторые буквы выходят за строку наверх. Это "выносные" буквы. Зачастую они обозначают сразу несколько букв. К примеру, в последнем слове выносная "л" читается как "ль". Неявными для современного человека будут сдвоенные буквы в словах "он" и "шел". Выносные "н" и "л" могут быть заменены на "нъ" и "лъ".
Слово "Государей" изображено с использованием титла (титло). Это надстрочный символ, который ставился над целым словом и означал, что в нём пропущены несколько букв (вплоть до всех гласных). Такой прием использовался для очень распространенных слов, которые можно узнать и без некоторых букв. Особо упртые писцы использовали титло и в редких словах, что вызывало затруднение при прочтении даже у современников. Также титло ставилось над буквами, если они должны были означать цифры.

1695 год
Как менялся почерк в России. Скоропись от XVII до XIX вв.
"И над жительми и над ратными людми"

В этом предложении используются выносные "д"; "л" в качестве "ль"; снова "д". Выносная "м" с двумя точками выглядит прямо таки мимимишно. И означает сочетание "ми".

1642 год
Как менялся почерк в России. Скоропись от XVII до XIX вв.
"И указалъ Государь, царь i великий князь Михаило
Федоровичь всеа Русиi тотъ свой государевъ указ."

Отойдем назад на полвека назад и текст становится еще сложнее. Пробелов всё меньше, выносных букв больше, непонятных закорючек и так достаточно, чтобы впасть в ужас.

1624 год
Как менялся почерк в России. Скоропись от XVII до XIX вв.
"Скозал в прошлом-де во 129-м году"

А вот и упомянутое буквенное счисление. Обратимся к Азбуке. Буква "Р" ("рцы") означает число 100; "Како" (К") - 20; Фита - 9. Значение всего числа равняется сумме единиц, десятков, сотен, тысяч и т.д. Получается "129". Тысячная составляющая здесь опущена. И это в данном случае не одна тысяча, а целых семь. Не все знают, что до Петра I (а точнее, до 1700 года по христианскому летоисчислению) на Руси был 7208-й год "". К сожалению, некоторые знают слишком много, но не в ту сторону. Так один любитель истории утверждал, что подобное летоисчисление это происки сектантов "славяно-ариев", "родноверов" и прочей околозадорновской нечисти. Сам он отрицал их правоту, но настолько, что под замес попал и реальный исторический факт.
Кстати говоря, в документах XVIII века уже использовались цифры, но тысячная составляющая также часто опускалась. Видимо, по привычке. Давайте к нему и перейдем.

XVIII век
Как менялся почерк в России. Скоропись от XVII до XIX вв.
"Великому государю и великому князю Петру Алексеевичу всея
великия и малыя и белыя Росии самодержцу бьют челом холопи"

Точная дата документа не известна (т.к. фото честно стырено с форума), но он относится к периоду правления Петра I. Никаких особых отличий от предыдущих текстов здесь нет. Лишь буква "кси" не встречалась нам. "Петру Але-кс-еевичу" - выделенное сочетание изображено данной буквой.
ЗЫ
Под "великия и малыя и белыя Росии" следует понимать Россию, Украину и Беларусь. Привет, дорогие древние укры! :)

Далее медленно, но верно скоропись стала разительно трансформироваться. Петровская реформа дала отголоски в использовании нового вида рукописи к середине столетия.
К концу века мы видим нечто подобное. И это уже не стыренные изображения:

1775 год
Как менялся почерк в России. Скоропись от XVII до XIX вв.
"Раздорской <станицы>
Есаулья
Петръ Пухляковъ -- съ 777-го по 19 число сентября 778- года
Василей Попов - на службе с полковникомъ Василием Грековымъ с 777-го году съ 30 числа марта
Григорей Сухаревъ - Вполше <в Польше> с полковникомъ Карпомъ Киреевымъ 777-го года съ 30-го марта"

1795 год
Как менялся почерк в России. Скоропись от XVII до XIX вв.
"1795-го года сентября" 1-го дня Войска Донскаго Секундъ Майоръ
Михаила Федоровъ сынъ Кузнецовъ после состоявшегося 1794-го..."

Как видно из двух последних изображений, к концу века писари избавились от множества различных видов написания одной и той же буквы. Причем, непривычным для нас остались "в", "е", "ж"; используется буква "онъ" (последнее слово 3-й строки снизу) и другие небольшие сложности. Остальные же начертания интуитивно понятные, как мне кажется.

В целом, XVIII век в плане трансформации письменности довольно интересный, но не буду загромождать пост подробностями. Он и так выходит довольно длинный...

XIX век
1807 год
Как менялся почерк в России. Скоропись от XVII до XIX вв.
"Лета тысяща восемъ сотъ седьмаго августа в двадцать вторiй день изъ дворян помещица вахмистръша
Надежда Андреева дочь Колемина продала я Войска
Донскаго подполковнику Михаиле Федорову Сыну Кузне
цову крепостного своего крестьянина Пракофия Андреева..."

Здесь почерк еще понятнее, на мой взгляд. Глаз радует четкое разделение слов пробелами. Профессиональных писарей становится всё больше, что порождает новую проблему - появление вольных трансформаций и индивидуальных способов начертания букв.

1811 год
Как менялся почерк в России. Скоропись от XVII до XIX вв.
"Ревижская сказка.
1811 год ноября 30 дня Войска Донскаго Подполковника Михайлы
Федорова сына Кузнецова о состоявшихъ при поселке Хомутовскомъ
мужска пола дворовых людяхъ и малороссийскихъ крестьянахъ"

1835 год
Как менялся почерк в России. Скоропись от XVII до XIX вв.
"Фомы Григорьева жена Анна
его же дочери Анастасия
Прасковья
Стефанида
Михайлы Григорьева жена Прас-
ковья
его же дочь Марина"

Образец всего на 20 лет старше, а большинство особенностей скорописи сошли на нет. Всё больше и больше текст похож на современное рукописное письмо. Особенность в начертании диктуется использование пера. Интересно, какое влияние на почерк в будущем окажет повсеместное распространение компьютерной печати...

1857 год
Как менялся почерк в России. Скоропись от XVII до XIX вв.
"Захарий | Раздорской станицы
казакъ Николай Ива -
новъ Пухляковъ и за -
конная жена его Фе
кла Павлова оба
православного испо
<ведания>"

Конечно, от человека к человеку почерк отличался и в те времена. Особенно ярко это заметно как раз после рубежа XVIII и XIX веков. Выучившись по-старинке, возрастные писари неохотно меняли привычки. Молодые же наоборот, позволяли себе больше вольностей.

XX век
1910 год

Как менялся почерк в России. Скоропись от XVII до XIX вв.
"Андрей | Семикаракорской станицы
урядникъ Феодоръ Андреевъ Вик
торовъ и законная жена его Елена Егорова оба православные"

Здесь уже без труда читаются знакомые нам со школьной скамьи прописные буквы. Разве что "фита" вместо "Ф" в имени Федор может вызвать некоторое замешательство.

Вот и всё, что хотелось рассказать.
К сожалению, я не имею практического знакомства с более ранними видами рукописного текста. Поэтому и рассказывать о них не буду, дабы не наплести чего забавного...

Образцы письма не стоит воспринимать как эталоны определенных периодов. Как и сейчас, в те времена каждый писарь обладал индивидуальным почерком.
В посте были использованы материалы книги авторства Белява И.С. "Практическiй курсъ изученiя древней русской скорописи для чтенiя рукописей XV - XVIII столетiй, Москва, 1907 год".
Для тех, кто хочет попрактиковаться в чтении старинных текстов, порекомендую тему на форуме vgd.ru - .
123

Прикоснись к истории! Марафон индексации метрических книг.

Развернуть
Один из крупнейших генеалогических ресурсов приглашает всех желающих принять участие в массовой индексации документов прошедших веков!
Все неравнодушные к истории своей страны граждане могут напрямую поучаствовать в сохранении памяти об ушедших людях. хранят в себе тысячи записей о наших прямых предках и тех, кто жил с ними рядом. Десятки тысяч отсканированных листов архивных документов требуют индексации - прочтения и ввода информации в базу данных.
У вас есть уникальная возможность принять участие в этом процессе и окунуться в удивительный мир архивов, при этом не выходя из дома!
С 15 по 17 июля проводится марафон индексации, который призван привлечь к участию в проекте десятки тысяч людей. Индексация проводится на добровольной, безвозмездной основе. Наградой является чувство выполненного долга перед предками. А может быть, кому-то повезет и в процессе индексации в базу попадёт информация о его прямом предке!
Данная деятельность ведется уже не первый год и в бесплатном доступе находится миллиард архивных записей!
(участвовать можно не только в указанный период)

Для того, чтобы влиться в ряды индексаторов, необходимо зарегистрироваться на сайте, прочитать инструкция в и скачать программу. После этого нужно зайти под своей учеткой в программу, получить партию сканов и приступить к работе. После завершения работы вся информация будет отправлена на сервер. Дождитесь прохождения проверки (арбитража) и плоды вашей работы будут опубликованы на сайте!

Работа в программе выглядит следующим образом (кликабельно):
Прикоснись к истории! Марафон индексации метрических книг.
И пример текста:
Прикоснись к истории! Марафон индексации метрических книг.
Вам предоставляется скан документа и поля для заполнения. Подробная инструкция к каждому полю и проекту в целом присутствует. Остается только читать, разбирать почерк священников XVIII-XX веков и вводить полученные данные в соответствующие поля.

Некоторые записи позволяет прямо таки прочувствовать атмосферу того времени и узнать много нового - необычные имена, фамилии, звания людей. В приведенном примере очень подробно описывается, где умерший человек проживал. Вплоть до улицы. Что довольно таки редко встречается.

Много других интересных вещей можно узнать из подобных записей. Также индексация поможет тем людям, которые хотят начать посещения архивов. Тренировка навыка чтения старинных рукописей никогда не повредит, если вы начитались моих постов и планируете собственное генеалогические исследование :)

Покажем, чего стоит Лига Историков Пикабу! Надеюсь, среди нас не много партизан из Лиги Лени...
Прошу не считать рекламой. К сайту прямого отношения не имею, я только разместил объяву.
1607

Царский вор

Развернуть
Семейство Романовых к 1917 году кроме самого императора, его жены и детей насчитывало более 60 человек. Были среди них люди вполне достойные, были и не очень. Но об одном в семье Романовых старались даже не упоминать, потому что на нем висел грех из тех, что не прощаются.
Царский вор
1867 год. Николай Константинович в кругу родных. Слева направо сидят сестра Ольга и её жених Георг Греческий, мать — Александра Иосифовна. Нижний ряд: Великие князья Константин Константинович, Вячеслав Константинович и Дмитрий Константинович — младшие братья Николая Константиновича

Гордость рода Романовых

В семье Романовых его называли Николой. Отец Николы, великий князь Константин Николаевич, был вторым сыном Николая I и младшим братом Александра II. Так что Никола стоял в романовской табели о рангах лишь ступенькой ниже царствующего императора.

Николай считался самым красивым из всех великих князей. Прекрасный танцор, он был украшением всех балов. Со временем ему предстояло наследовать одно из самых огромных состояний в империи. Его родителям принадлежал Мраморный дворец в Петербурге, уступавший в роскоши только Зимнему, и умопомрачительной красоты Павловск.

Не обидел бог юношу ни умом, ни характером. По собственной инициативе он в 1868 году поступил в Академию Генерального штаба. Учился на общих основаниях, никаких поблажек члену императорской фамилии не давали, но Николай окончил академию в числе лучших с серебряной медалью.

Поступил на военную службу и в 21 год стал командиром эскадрона лейб-гвардии конного полка. Он должен был стать гордостью рода Романовых, но… Женщины погубили не одну блестящую офицерскую карьеру.

Роковая женщина
Царский вор
Фанни Лир (a cabinet card portrait of the American adventuress and traveller Fanny Lear, born Harriet Blackford in Philadelphia)

На одном из балов великий князь познакомился с американской танцовщицей Фанни Лир. Поначалу эта связь в семье Романовых не вызывала опасений (очередное амурное приключение блестящего офицера). Но скоро стали доходить слухи, что отношения великого князя и фривольной артистки выходят далеко за рамки любовной интрижки. Возникли опасения, что все может окончиться скандальным браком.

Обеспокоенные родители Николая, уже давно жившие раздельно, встретились, чтобы обсудить, как спасать сына. Отец высказался, что лучшее средство вылечить офицера от любовной холеры — отправить его на войну. И молодой 23-летний полковник Генерального штаба в 1873 году вместе с русским экспедиционным корпусом отправился походом на Хиву.

Вернулся Николай воякой, побывавшим под огнем и с орденом Владимира III степени. Первым делом поехал к ненаглядной Фанни и в компании со своей возлюбленной отправился в путешествие по Европе. Роман продолжался. Николай осыпал любовницу дорогими подарками. Денег на ее содержание требовалось все больше и больше, и средств стало не хватать.

Великий князь Николай Константинович был богат, очень богат. Но если кто-то думает, что он мог тратить бесконтрольно любые суммы денег, то ошибается. Выделяемые Николаю на карманные расходы суммы были крупными, но ограниченными, и это были отнюдь не миллионы. В царской семье было принято на личных расходах экономить.

Кража

14 апреля 1874 года в Мраморном дворце обнаружили кражу. Это была не просто кража, это было святотатство. С оклада одной из семейных икон исчезли бриллианты. Икона была очень дорога супружеской чете, ею Николай I благословил своего сына Константина и его невесту Александру Саксен-Альтенбургскую на брак. Великая княгиня от расстройства слегла, разъяренный супруг вызвал полицию. Расследование взял под контроль лично шеф корпуса жандармов граф Шувалов.

Расследование застопорилось. Доступ к иконе имел строго ограниченный круг людей: врач, камеристка, два лакея, придворная дама. Все—люди проверенные многолетней службой, в честности их никто не сомневался. Оставались еще члены императорской фамилии, но они априори были вне подозрений.

Скандал в царском семействе

Сыщики даром хлеб не ели. Они начали с другого конца и скоро нашли бриллианты в одном из петербургских ломбардов. Сдал камни офицер из свиты великого князя Николая Константиновича, некто Варнаховский. Офицера задержали и начали допрашивать.

И тут перо полицейского писаря, заполнявшего протокол, повисло в воздухе: по словам Варнаховского, бриллианты он получил от самого Николая Константиновича! А вырученные деньги якобы предполагалось потратить на подарки для Фанни Лир. Граф Шувалов поехал во дворец, чтобы лично сообщить великому князю Константину Николаевичу страшное известие: его сын — вор.

Вызванный для объяснений Никола сперва все отрицал, но потом сознался. При этом, к ужасу своего отца, не выказал ни сожаления о содеянном, ни раскаяния. Члены дома Романовых отнюдь не были свободными от обычных человеческих слабостей, но до кражи никто из них никогда не опускался.

В Мрамором дворце собрались члены романовской фамилии решать судьбу Николы. О том, чтобы отдать его под суд, речь, разумеется не шла: престиж царской семьи необходимо было беречь. Но опозоривший всех Романовых Николай должен быть наказан — с этим согласились все.

Изгой

Николаю объявили, что он как вор изгоняется из семьи. Отныне в бумагах, касающихся императорского дома, его имя никогда не будет упомянуто. Николай лишается имущества — оно передается младшим братьям. Лишается всех званий, наград, военных и придворных чинов, его имя вычеркивается из списков полка, ношение военной формы запрещено. Он высылается из Петербурга навечно и отныне будет жить там, где ему будет указано.

Для общества он будет объявлен душевнобольным, находящимся на принудительном излечении. Фанни Лир высылается из России без права когда-либо вернуться. Единственно Николаю сохранили титул великого князя и до последних дней к нему обращались «Ваше Императорское Высочество». Осенью 1874 года Николай Константинович навсегда покинул Петербург.

Скитания

Началась жизнь изгнанника. Умань, Оренбург, Самара, Крым, Владимирская губерния, городок Тиврово под Винницей — за 7 лет ему более 10 раз меняли место ссылки, не давая нигде пустить корни.

В 1877 году, находясь в Оренбурге, Николай обвенчался с дочерью местного полицмейстера Надеждой Александровной Дрейер. Стараниями Романовых Священный синод специальным указом признал брак недействительным. Надежда осталась при князе в неясном статусе жены-сожительницы.

В 1881 году князь-изгой попросил разрешения приехать в столицу на похороны убитого Александра II. Александр III ответил: «Вы обесчестили нас всех. Пока я жив, ноги Вашей не будет в Петербурге!», но разрешил узаконить брак с Дрейер и отправил супругов на вечное поселение в Ташкент.

Что такое Ташкент конца XIX века? Гарнизон на краю империи с непрерывным пьянством, тоской и вечной мечтой уехать от этих глинобитных мазанок в Россию. Именно здесь и должен был оставаться великий князь до конца своих дней.

Оборотистый бизнесмен

В далеком Туркестане опальный князь стал предпринимателем. В Петербург одно за другим шли донесения: великий князь является владельцем мыловаренного завода, бильярдных, организует продажу кваса и риса, выращивает хлопок, строит хлопкоочистительные заводы и вырабатывает мануфактуру, открыл первый в Ташкенте синематограф «Хива». Доходы от предпринимательской деятельности князя превышали сумму в 1,5 миллиона рублей в год.
Царский вор
Дворец великого князя Николая Константиновича. Сооружен в 1890 г. B.C. Гейнцельманом. Флигели достраивал А.Н.Бенуа.
На заработанные средства Николай Константинович построил себе дворец (сегодня узбекский МИД проводит в нем официальные приемы иностранных гостей), провел в городе водопровод, построил театр. И все равно деньги еще оставались. Николай решил заняться развитием края.

Ташкентский князь

Опальный князь затеял масштабные оросительные работы. На свои средства он проложил 100-километровый канал, на орошенных землях появились 119 поселений. Как писали газеты, «одно высокопоставленное лицо сделало для Средней Азии больше, чем вся государственная администрация». Дехкане буквально молились на него, поселенцы обращались «князь-батюшка», мещане за глаза именовали «ташкентским князем».

Все эти годы Николай Константинович оставался на положении ссыльного. Можно только сожалеть, что столь талантливый и деятельный человек был выброшен из общественной и политической жизни Петербурга.

Февральскую революцию «ташкентский князь» встретил восторженно, надеясь, что она положит конец его 43-летней ссылке. Но вкусить воздуха свободы Николай Константинович Романов не успел. В январе 1918 года на 68-м году жизни он скончался в Ташкенте. Его не расстреляли чекисты и не зарубили пьяные матросы, как писали в некоторых газетах в начале 1990-х. Великий князь умер от воспаления легких. Думал ли он в последние минуты о той, ради которой когда-то вынул из оклада иконы те злосчастные бриллианты? Кто знает.

© Клим Подкова
697

Керамическая посуда древней Руси

Развернуть
Керамическая посуда древней Руси
750

летоисчисление "от сотворения мира"

Развернуть
А ведь еще 316 лет назад на Руси шел май 7208 года..
718

Увлекательная история №8

Развернуть
Необычный факт из жизни императора Петра III
Увлекательная история №8