не юмор

Постов: 8 Рейтинг: 15656
787

Человек собаке друг

Развернуть
В юности был у меня одноклассник и приятель Витя. Витя был заядлым собачником, собаками бредил и поэтому получил однажды на день рождения от мамы огромного щенка кавказской овчарки. Мама к слову в 90-е владела нехилым бизнесом, поэтому могла себе такое позволить.
Щенка назвали Вульгаром. Уж не знаю, как они там помещались в городской квартире, но через пару лет Вульгар вымахал в огромного медведя, лапа которого полностью закрывала Витину ладонь.

Как-то ранней осенью я и Витя пошли выгуливать Вульгара в полузаброшенный городской парк. Мы с Витей идем по асфальтовой дорожке, Вульгар носится где-то недалеко, между деревьев. Поднимает кучи опавших листьев, вынюхивает белок, в общем жизни радуется.

По парку неспешно прогуливается хорошо одетая дама бальзаковского возраста. У её ног семенит тонюсенькими лапками что-то крысоподобное, но несомненно собака.

Завидев нас с Витей, зверь воспылал праведным гневом. То ли ему не понравился взгляд, брошенный нами на хозяйку, то ли блоха укусила, но хищник бросился в атаку. Крыска залилась истошным лаем, оскалила клыки-иголки и принялась кидаться на наши штаны.

- Женщина, уберите, пожалуйста, собаку, - вежливо попросил Витя.

- Да чего вы, - взмахнула руками дама. – Она же не кусается.

Крыса слов хозяйки не услышала, про то, что она не кусается не знала, поэтому попыталась вцепиться в Витину ногу. Витя, как опытный собачник, крысы не испугался, но решил подурачиться. Он сделал вид, что охвачен ужасом и спрятался за меня.

Зубастый монстрик совсем забился в истерике! Его боятся! Из оскаленной пасти полетела слюна! И эта тварь цапнула-таки меня за ботинок. Выше, очевидно, не достала.

И тут из кустов выломился Вульгар. Наверное, каким-то дремучим кавказским умом он решил, что ЭТО все-таки нападает на его хозяина.

Семидесятикилограммовая туша толкнула меня боком и закрыла хозяина от агрессора.

С минуту Вульгар с удивлением смотрел на лающее мелкое недоразумение между своих громадных лап. Потом осторожно толкнул яростного карлика мордой. Крысобака прижала уши к голове и начала медленно отступать к хозяйке.

- Гав? – тихонько, больше удивленно сказал Вульгар.

- Кретины, немедленно уберите свою собаку! – взвизгнула дама.

- Не бойтесь, она не кусается, - заверил её Витя.

К сожалению, конец у истории трагичен. Витя поступил в университет и был вынужден уехать из родного города. Кавказца он оставил на маму. Маме заниматься собакой было некогда. И она отвезла его в деревню, к какому-то дальнему родственнику. Родственник был мужик простой, деревенский, поэтому не придумал ничего лучше, чем посадить кавказца на цепь во дворе.

От такой жизни свободолюбивый Вульгар вскоре озверел. Бросался на все, что движется, душил кур, сожрал кота, неосторожно подошедшего на длину цепи. Финал случился ночью, когда три деревенских алкаша решили срезать свой путь через двор нового хозяина собаки.

Кавказец затаился в будке, не выдавая своего присутствия даже рычанием. А когда троица приблизилась – молниеносно бросился в атаку. Ближайшего алкаша Вульгар свалил в прыжке, подмял под себя и начал грызть. Как написали потом в протоколе: «Нанес тяжкие телесные повреждения, несовместимые с жизнью». Два товарища несчастного были слишком пьяны, чтобы испугаться. Поэтому выдернули топор, торчавший в чурбачке для колки дров, и оборвали жизнь Вульгара.

Через несколько лет я работал в районной больнице санитаром.

Этот день как-то с утра не задался. Где-то в десять ППСники привезли растущего на клумбе алкаша (вытрезвители как раз из-за недостатка бюджета закрыли). В приемной алкаша раздели, отмыли, поставили диагноз «алкогольная интоксикация», пустили по вене коктейль из препаратов. Минут через пятнадцать алкаш замычал, ещё через полчасика пришел в себя от блаженного состояния нирваны и выразил бурный протест происходящим процессам. ППСники к тому времени благополучно уехали, и сражаться с голым, воняющим мочой и перегаром телом пришлось нам. Пациента уложили на койку совместными усилиями санитаров и медсестры, прикрутили ремнями и пригрозили вырезать лишние органы. Алкаш испугался, затих, а потом и вовсе задремал.

Потом в приемной около часа билась в истерике старушка, обвинявшая нас в том, что мы украли её «киечек». Старушку с гипертонией привез внук, он, к слову, и палочку увез. Бабуля вызывала милицию, кричала, проклинала нас. Когда через час примчался испуганный внук и все выяснилось – старушенция даже не извинилась.

И так весь день. Пьяные, истерики, плачущие пациенты и родственники.

Ближе к вечеру в приемную заходит усталый вымотанный хирург. Грустно смотрит на меня и говорит:

- Там с улицы собака забежала. Сидит в коридоре. У нас все-таки больница, стерильность и все такое. Выгоните её, пожалуйста.

«Ну – хана! – думаю я. – Ещё собаки мне для финала не хватало!»

Нехотя поднимаюсь и иду в коридор. На прохладном кафеле, высунув длинный язык, развалился огромный лохматый пес. Все надежды, что Собакой окажется крошечное шелудивое существо, разбились вдребезги. Я с почти физической болью представил, как я сейчас буду выставлять этого теленка. Он будет лаять басом, бегать по коридору, сшибая меня с ног. Возможно, цапнет за ногу.

Подхожу к лохматому.

Пес смотрит на меня умными глазами и встает. Е-моё! Здоровенный, хвост как полено!

- Слушай, - говорю я ему. – У нас тут больница. Завотделением ругается. Нельзя тебе тут.

Пес спокойно направляется к выходу. Иду следом, не веря своей удаче. Пес подходит к двери, толкает её головой и выбирается наружу. Потом усаживается на асфальт и смотрит на меня.

- Спасибо, - искренне говорю я.

Чем больше я узнаю людей, тем больше я люблю собак.
880

Плюсы и минусы дедовщины

Развернуть
Для начала хочу сказать «спасибо» комментаторам моих постов, которые подбрасывают мне идеи для очередных историй.
Сразу начну с того – что я против дедовщины. Сам, будучи офицером, очень жалел затюканных «старшими товарищами» солдат и пытался им помочь по мере сил. Иногда борьба с дедовщиной доходит до маразма и напоминает стрельбу из зенитки по воробьям. Иногда спасает молодых парней от поступков, которые изменят в худшую сторону всю их жизнь. Вот несколько историй.

Однажды вечером в медроту поступил звонок из первой казармы. Звонок сорвал с места начмеда, хирурга и реаниматолога-анестезиолога, которые стремительно прогрохотали сапогами мимо моего кабинета.

В коридоре казармы сидел на полу солдат, лицо которого было испачкано зеленым. Вокруг столпились его сослуживцы. Солдат выпил полбанки краски, которой в парке красили технику. Речь у него была спутанной, сознание боец терял периодически. Врачи на месте оказали первую помощь, промыли желудок, вкололи препараты из запасов реаниматолога. И на машине начмеда доставили в госпиталь.

Через неделю боец оклемался и комиссия, созданная для расследования этого инцидента, смогла его допросить. Оказывается, боец решился на суицид из-за давления со стороны двух старших товарищей – рядовых Петрова и Сидорова. В течение последних двух месяцев они унижали его морально и физически, отбирали еду, заставляли выполнять мелкие поручения. В общем, классическая дедовщина. Все бы ничего, если бы не один момент. Молодой боец был ростом 187 см и весом под сто кг. Рядовые же Петров и Сидоров едва доставали ему макушками до плеча и суммарно весили приблизительно столько же. На вопрос - почему солдат с такими габаритами не решился дать отпор обидчикам, суицидник промолчал.

Петрова с Сидоровым осудили и отправили в дисбат.

Через полгода случился второй инцидент. Один из солдат молодого пополнения повесился в сушилке, захлестнув ремень за батарею. Батарея оказалась советской, вес бойца выдержала, а вот ремень, к счастью, оказался современного производства, поэтому лопнул. Солдат с грохотом свалился на пол, где его и повязал подоспевший дежурный.

Опять расследование. На вопрос – отчего тебе жить надоело, солдат начинает размазывать по лицу слезы и сопли. Мол, обижают, унижают.

На вопрос – кто конкретно – солдат мямлит что-то нечленораздельное. На всякий случай взяты на заметку все пять дембелей. Дембеля после случая с Петровым и Сидоровым в ужасе. Они отрицают любые намеки на неуставняк! Никто молодого и пальцем не трогал.

Наконец старому замполиту удалось расколоть суицидника. Оказывается, его бросила девушка! На выпускном в школе они поцеловались, а спустя три месяца отношений парня забрали в армию. Она, конечно, обещала его ждать. Ещё через два месяца написала письмо.

Видел я это письмо. Начинается классически: «Прости солдат…»

(Отступление:

- Девушки, б..ть, кто вас учит писать такие письма! Ну, приехала бы, поговорила с человеком – так мол и так, разлюбила, прости, классный ты парень, но не судьба. Так нет же, надо начитаться женских форумов и написать такую херню, чтоб человек в петлю полез. Солдату и так в армии не сахар, а тут ещё и вы со своими письмами!)

Когда же суицидника спросили – чего ж он в таком случае в причинах своего поступка указал неуставные взаимоотношения, тот ответил, что постеснялся рассказывать, что вешался из-за девки. А из-за дедовщины как-то солиднее что ли. О том, чем грозит его признание дембелям, солдат как-то не подумал.

А вот совершенно другая история. В нашей части служил сержант Иванов. Приехал Иванов из какой-то деревни, был человеком добродушным, простоватым, но исполнительным. В армии Иванов чувствовал себя, как рыба в воде. Кормят, спать можно до 6 утра, вода горячая есть, унитаз чистый. Иванов всерьез подумывал о контракте, и грезились ему погоны прапорщика.

И вот как-то стоит Иванов в карауле, о контракте мечтает. Лето, жара, пить хочется. А тут пробегает по каким-то солдатским делам боец нового призыва. Неделя в армии – форма мешком сидит. Иванов обращается к нему.

- Сударь, не соблаговолите ли вы принести страждущему стакан воды, если вас, конечно, не затруднит?

Напоминаю, Иванов был парень из деревни, поэтому просьба, скорее всего, прозвучала чуть попроще и грубее. Боец сослуживцу в просьбе не отказал. Но забежав в казарму, достал из кармана мобильный телефон и позвонил МАМЕ. Мол, меня тут деды прессуют. Мама оказалась женщиной деятельной, начала обрывать телефоны и электронную почту Министерству Обороны и лично президенту.

Иванов стакана воды не дождался, достоял свой караул, мучаясь от жажды, а инцидент с мимо пробегавшим бойцом по простоте душевной забыл. Каково же было его удивление, когда через два дня в часть прибыла высокая комиссия в составе полковников и подполковников для расследования «случая неуставных взаимоотношений» со стороны сержанта Иванова.

Месяц вся часть стояла на ушах. Иванова таскал на допросы, грозили дисбатом, лишили звания сержанта. Ему ещё повезло, что офицеры его подразделения, как один, встали на защиту бойца, которого они все время службы знали, как дисциплинированного солдата, и в мыслях не допускавшего неуставных взаимоотношений. В итоге, оправдали Иванова, но о дальнейшей службе, о карьере прапорщика ему пришлось забыть.

Что же молодой боец, позвонивший маме? В течение всего года службы этот тип отравлял жизнь окружающим. Несамостоятельный, неаккуратный, слабый физически и морально. Он вечно кляузничал офицерам и звонил маме. Мама, к слову, приезжала каждые выходные и подкармливала дитятко.
4042

Как я был сволочью

Развернуть
В девяностые годы, в армии, как и во всей стране, творилось непонятно что, и на волне этого беспредела некоторые умудрялись зарабатывать деньги. В нашей части это наследие лихолетья выразилось в том, что несколько помещений (В действующей ВОИНСКОЙ ЧАСТИ, КАРЛ!) отдали различным предпринимателям. Так в помещении полузаброшенного клуба заработал магазинчик, а в закрытом КПП – что-то вроде кафе для солдат.
Лет десять предприниматели чувствовали себя в полной безопасности. Ни одна проверка, будь то пожарные или санстанция на территорию части не допускалась! Местного врача, отвечающего за санитарное состояние столовых, ушлые торгаши прикормили. И творили, что хотели.

И тут в город приехал шериф! В смысле на должность ответственного за санитарное состояние части поставили новоприбывшего лейтенанта медицинской службы, то есть меня.

Я был необстрелян, неопытен, но полон радужных мечтаний навести везде порядок. Реакция столовых, на появление нового проверяющего меня порадовала. Робкие попытки подсунуть мне в портфель бутылку с универсальной валютой, я пресек на корню гордой фразой:

- Я не пью.

Начпроды приуныли. Я накатал пятистраничный акт с кучей нарушений и поставил сроки выполнения. Сразу скажу, что все мои замечания им пришлось учесть, ибо в армии с этим пока строго.

Более-менее разобравшись с контингентом в погонах, я перешел к гражданским. Недели две я поганой метлой гонял бабок с семечками, сигаретами, водкой и пирожками. Каждое утро эти бабки перелазили забор части, устраивались прямо под стеной медроты и вели свой нехитрый бизнес. От пирожков солдат скрючивало в три погибели, и они приползали ко мне:

- Доктор, дизентерия!

Водка втихую распивалась по ночам в казармах. Да и вообще, нахождение на территории части БАБОК с серыми мешками и клетчатыми сумками меня нервировало. Больше всего бесило то, что про этих бабок знали все дежурные офицеры. Но офицеры были местными, бабки приходились им всякими знакомыми-родственниками, поэтому их никто не гонял.

Я вызывал на бабок милицию, выгонял их с помощью гогочущих солдат патруля. Бабки проклинали меня, обещали всякие кары на мою голову, жаловались командиру. Но тут я победил. Бабки переместились за забор, и оттуда вели свой коварный бизнес. Территорию за забором я не контролировал.

Пришло время кафе и магазина. Магазинчик сдался быстро. Достаточно было одного акта нарушений, и его хозяйка поняла, что меня лучше слушать. Мигом закупила новое оборудование, витрину-холодильник для скоропортящегося продукта, выбросили все просроченное, отмыла с дезсредствами пол и стены.

А вот с кафешкой у меня началась война.

В первый мой визит я слегка офигел. На витринах лежали пирожки и беляши просроченные дня три или четыре. Хозяйка закупала эту продукцию у местного привокзального буфета по смешной цене и продавала это солдатам. Мол, голодные, все сожрут, и молодые – ничего им не будет! Нелегальная торговля водкой и сигаретами процветала. В кафешке не было воды. Совсем. Ни горячей, ни холодной. Вялая сонная продавщица без головного убора и спецодежды, просто вытирала руки о засаленный фартук. Вода на бывшее КПП подведена была, но чтобы за неё не платить – хозяйка отключила все краны. С потолка на головы посетителей и в их тарелки сыпалась побелка. В помещении хранения продуктов, рядом со стоящими на полу подносами с пирожками лежали зимние шины от хозяйского джипа и битое оконное стекло.

Я присел за пластиковый столик, который не мыли со времен нашествия Наполеона, разогнал жирных нахальных тараканов, и наваял АКТ. С кучей нарушений. Поставил сроки исполнения – месяц, и ушел в закат.

Через месяц я вновь приехал в кафешку и понял, что на мой акт положили тот орган, которого у продавщицы и хозяйки по анатомическим особенностям не было. Я грозно нахмурил брови и наваял второй АКТ с предупреждением. А так же вызвал хозяйку на разговор. В назначенное время владелица кафешки не явилась. Моим актом воспользовались вместо туалетной бумаги, ни одно из нарушений не исправили. Тогда я попросил у продавщицы телефон хозяйки и предупредил, что буду вынужден закрыть её предприятие, а дело передать в прокуратуру.

Владелица примчалась через пять минут. Пятидесятилетняя бабища с громким голосом торговки с рынка. Она орала так, что даже я, привыкший к командным голосам военных, слегка оглох. Грозила сорвать с меня погоны, выгнать из нашей части, нажаловаться генералам и самому министру обороны.

Я держался, как пионер-герой. К счастью мое непосредственно начальство относилось к медицинской роте, в которой связей у тетки не было. Поэтому угрозы анальных кар со стороны командира части меня мало трогали.

Я предложил решить вопрос миром. Как минимум выдать продавщице униформу, завести ей санитарную книжку, включить воду и перестать торговать просрочкой. И колеса с продуктового склада убрать!

Меня послали в пешее эротическое путешествие и обозвали сволочью.

В процессе разборок приехал теткин муж. Но в драку не полез, стоял, курил, и бросал на меня грозные взгляды.

Минут через пять мне все-таки стали угрожать физической расправой. Я позвонил в медроту и оттуда в спешном порядке подтянулись два лейтенанта и капитан – мои приятели. Ребята в спор не вмешивались, просто стояли и смотрели, но муж хозяйки понял, что сила не на его стороне, сел в машину и больше не выходил.

Я предупредил тетку о последствиях её действий и протянул третий акт. Бумаги полетели мне в лицо.

- Хорошо, - сказал я.

И уехал.

Военная прокуратура принимать дело отказалась. Они вежливо послали меня к гражданским. А вот гражданские удивили. Меня принял вежливый товарищ в синем мундире, внимательно выслушал, просмотрел все три моих акта, покивал головой и выпроводил.

Через два дня в кафешку нагрянула проверка городской санстанции. Впервые в истории главный санитарный врач города выбил у командира части разрешение, и на владелицу кафе свалилась целая комиссия. Они нашли столько нарушений, что мои жалкие три акта просто рядом не стояли. Вскрылись махинации с просроченной продукцией, с нелегальной торговлей алкоголем и сигаретами, да ещё столько всего, что и перечислять долго. Вслед за санстанцией на тетку по проторенному пути свалились пожарные, налоговики и в финале прокуратура.

Тетка кинулась к командиру части, но тот, почуяв, что пахнет жареным, умыл руки.

Владелице выписали громадный штраф и ещё долго у неё были проблемы. Санстанция с тех пор приезжала с проверками каждые три месяца. В одну ночь в кафешке был проведен ремонт, подключена вода, вылизан склад, закуплено оборудование, нанята другая продавщица с санитарной книжкой и прочее, и прочее….

В финале меня вызвал в кабинет командир части и, глядя в стол, негромко сказал:

- Доктор, ты это…, ты скоро уедешь, а нам тут жить. Не надо так.

А ведь я до последнего пытался решить вопрос миром.
1353

Истории районной больницы. Гвозди бы делать из этих людей

Развернуть
Воскресенье. Вечереет. Ничего не предвещает беды. Санитары приемного отделения лениво перебрасываются картами. Медсестра что-то заполняет в одном из многочисленных журналов. Начало сентября, ещё тепло.
Внезапно на столе начинает истошно дребезжать телефон.

- Приемная районной больницы, - привычно отзывается медсестра. И тут же меняется в лице. – Сколько? Поняла. Ждем.

И тут же нам:

- Звоните немедленно всем хирургам и травматологам. Под городом авария, рейсовый автобус столкнулся с грузовиком. Более сорока пострадавших. Большую часть привезут нам.

А вечер обещал быть томным.

Через двадцать минут оторванные от телевизора и семьи к больнице слетаются врачи. Первая скорая уже здесь. За ней несется вторая, третья. Приемная наполняется стонущими, плачущими людьми. Автобус был под завязку. Ехали в общежития студенты, пенсионеры возвращались с дач. К счастью серьезных повреждений мало. Легкие ЗЧМТ, ссадины, поломанные пальцы, разбитые носы. Бригады скорых пациентов не сортируют, забрасывают с места ДТП пострадавших в приемку и улетают за новой партией. А уж приемная разбирается, у кого глаз подбит, а у кого ребра сломаны. Старенький списанный восточными немцами рентгенаппарат стонет от непривычной нагрузки.

Погибший один. Сам водитель автобуса. В последний момент он пытался увести автобус от удара, и грузовик смял кабину прямо напротив водительского места.

В приемной – преддверие чистилища. Крики, стоны, на линолеуме лужи крови. Скамеек и кушеток не хватает, вновь прибывающие ложатся прямо на пол. Из областного центра уже вылетел вертолет санавиации с подмогой.

Золотое правило сортировки больных: «Обращай внимание не на того, кто кричит, а на того, кто затих. Возможно, скоро ты его потеряешь!» Твердо помня этот принцип, выхватываю из толпы тихую бабульку, сидящую в углу на расстеленной газетке.

- Что у вас?

- Да ты не волнуйся, внучок. Все хорошо у меня. Вот, когда падала, лбом ударилась.

Над бровью у пациентки небольшое рассечение. Обрабатываю, накладываю повязку. Проверяю на ЧМТ.

- Голова не кружится? Сознание не теряли?

- Да все у меня хорошо.

Бабушка наклоняется ко мне и доверительным шепотом сообщает:

- Я тут живу недалеко. Ты бы отпустил меня, внучок. Я уж сама дойду.

В двух шагах белугой орет здоровенный мужик с переломанным мизинцем, рыдает студентка с разбитой скулой. Поэтому колебался я недолго.

- Если ничего не беспокоит – утром придете! Имя, адрес я записал. Нам тут немного разобраться надо.

- Да неужто я не понимаю. Приду утром, обязательно приду. Вы уж тут постарайтесь.

И старушка скрылась в вечерних сумерках.

Каюсь, про свое должностное преступление я до утра забыл. Гипсовали, носили, накладывали швы и повязки. И все в крике, в воплях.

Светало, когда я на дрожащих ногах выбрался из приемного и стрельнул сигарету у полусонного от усталости хирурга. Пациентов рассортировали. Кого положили в травматологию, кого отправили домой. Водитель покоился в морге, в реанимации под аппаратами лежал старик с разрывом селезенки.

Тишина. И тут в конце улицы появляется неспешно ковыляющая фигурка. Приближается – и я узнаю давешнюю старушку, которую я отпустил домой. Она подходит к нам с хирургом, улыбается.

- Намаялись, соколики? Вы уж простите, что я так рано.

- Голова беспокоит? – с тревогой спрашиваю я.

- Да нет, с головой все хорошо. Нога у меня чего-то распухла. Вот я и пришла.

Нога в самом деле распухла. Делаем рентген. На снимке – перелом большой берцовой кости. Бабушка вечером УШЛА на своих ногах, а утром, опять же, на НОГАХ пришла. А молодые и здоровые с синяками и ушибами, ползали по полу и звали санитаров.

Все-таки послевоенное поколение крепче нас. Гвозди бы делать из этих людей.
1761

Склонность к суициду

Развернуть
Медики, за малым исключением, циничные люди. Это свойство вырабатывается с годами практики, как защитная оболочка. И девочка, в первый год после института рыдавшая над каждым пациентом, через пять-шесть лет недрогнувшей рукой подписывает справку о констатации смерти. Такова жизнь.
Первую прививку от излишней чувствительности я получил ещё работая санитаром. Основная часть этой работы пришлась на середину-конец девяностых. Время было тяжелое. Народ сходил с ума. Слабые не выживали. Я обещал вам не только смешные, но и страшные истории. Вот вам пару случаев.

Три утра. Привозят женщину в положении. Пятый-шестой месяц. Дома остались ещё двое малолеток. Бросил муж – попыталась вскрыть себе вены. Не получилось. Испугалась – вызвала скорую. Хирурги матерятся, шьют неумелые разрезы. Женщина причитает.

- Отпустите меня. У меня дома двое маленьких детей. Их оставить некому.

Дежурный врач держится. Отпустить суицидницу страшно. Ответственность вся на нем.

- Отпустите, - ноет женщина. – Я утром приду.

Сердце врача дрогнуло. У него самого дома было две девочки. Отпустил.

А пациентка отошла от больницы на триста метров, вышла не берег реки, и с этого высокого берега – вниз. Итог – двое сирот, труп и не родившийся малыш. У врача были неприятности, но в девяностые докторов категорически не хватало. Отделался выговорами и лишениями премий.

История вторая. Девочка. 15 лет. Несчастная любовь и все такое. Интернетов тогда не было, чем травиться не знали. Девочка выгребла у мамы из аптечки все таблетки, что нашла и выпила разом. Получилась потрясающая смесь из парацетамола (жаропонижающее), азитромицина (антибиотик), эналаприла (препарат от давления). Напоследок девочка решила шлифануться ОЧЕНЬ страшными таблетками. Они даже были черного цвета. Догадались? Три пачки активированного угля завершили картину. Критикам сразу напомню: 90-е годы, 15 лет пациентке, районная больница.

В приемке для профилактики юной последовательнице Капулетти промыли желудок. Девочка плакала горючими слезами и обещала больше так не делать. Помогло, наверное.

История третья. Юные влюбленные решили прогуляться по берегу озера и посмотреть на звезды. Взяли с собой два «телескопа» по 0,5 и пошли. Телескопы кончились быстро, и юноша возжаждал плотской любви. Девушка отказала. Мол, молода ещё, не готова, да и чувства стоило бы проверить, третий день знакомы. Юноша обиделся.

- Ты меня не любишь?

- Не люблю, - с готовностью согласилась нетрезвая девушка.

- Тогда я пошел топиться.

Мужик сказал - мужик сделал. Парень ушел в темноту, в озеро. Зашел по пояс и остановился. Ерунда какая-то получается. Вода холодная, грязная, бычки плавают. Топиться категорически не хочется. Из гордости постоял ещё минут двадцать.

К его несчастью у девушки был мобильник. Папа подарил. Решив, что юный кавалер сейчас утонет, недотрога позвонила сразу 01, 02, 03 и в службу газа на всякий случай. В общем, когда Ихтиандр, продрогнув, выбрался на берег, его там ждал патруль из трех автоматчиков с собакой. Парня мигов повязали и погрузили в подлетевшую с сиреной скорую.

Итог: несовершеннолетний, алкогольное отравление (диагноз!), попытка суицида, ещё и сопротивление при задержании (убегать от собаки было глупо). Водительские права он получит не скоро. В милицию путь заказан. Ну, может хоть от армии отмажется. Кстати с девушкой у них так и не сложилось.

История четвертая. Мужчина, 46 лет. Рабочий завода. Выпил литр или около того. На почве этого поссорился с женой и сиганул в окошко. Седьмой этаж, между прочим. Сломал сирень на клумбе и копчиковую кость (кто не помнит анатомию – это остатки хвоста). Встал и пошел в магазин. Сердобольные соседи вызвали скорую. Санитары скрутили и повезли в больницу. Первое что сделали в больнице? Правильно – промыли пациенту желудок и всячески его отрезвили. И только потом закатали в гипс. Ругался, что все удовольствие испортили.

Берегите себя.
3530

Интересно, есть такие?

Развернуть
Интересно, есть такие?
БМ показывал много, но не то.
1897

Я на работе.

Развернуть
В одном очень пафосном клубе была такая фишка перед туалетом стоял негр и прежде чем ты зайдешь в кабинку он туда заходил и прибрался, а после того как ты вышел и помыл руки давал тебе полотенце, при этом улыбался во все свои 32 белых зуба. Ну вот стоял я в очереди из 2 х человек передо мной дядька не адекват начинает орать типа обезьяна скорее быстрее и т.п. по пути его оскорбляя, а негр просто улыбается, ну заходит этот дядька в кабинку я и спрашиваю у негра , мол как ты терпишь, а он улыбается и говорит гениальную фразу которую нам надо всем помнить, какая бы не была ситуация "Я на работе". Вывод сами делайте.
1406

Про родителей

Развернуть
Прохожу практику в школе. 3 недели полноценного учительства.
Урок закончился, отпускаю детей. Вижу в дверях - стоит грозного вида пара - муж и жена.
- Здравствуйте, - говорят, - Мы по поводу такой-то и такой-то. По поводу двоек.
Скажу честно, душа в пятки ушла. В голове промелькнуло: "Яжматери атакуют"
В это время класс опустел, и я осталась с ними один на один. "Ну все, - думаю, - смерть моя пришла. "Праведный" гнев родителей достиг и меня" Склоняю голову и готовлюсь слушать тираду на тему "Мой ребенок просто чудо, а вы жалкое г*в*о"
И тут:
- Мы знаем, что наша девочка ни в зуб ногой, но и двойку получать в четверти не хотелось бы. Может быть вы задания какие-нибудь дадите дополнительные? Ей бы не помешало.
Тут у меня глаза 7*8.
Ведь есть же адекватные люди! Есть!