радиация

Постов: 33 Рейтинг: 60671
1808

Объектив с сюрпризом

Развернуть
Многие из тех, кто серьезно увлекается фотографией, рано или поздно решают приобрести какое-нибудь винтажное "стекло". Старые объективы хоть и уступают современным по оптическим характеристикам, зачастую обладают уникальным "характером", а именно набором характерных искажений и недостатков, вызванных несовершенством производственного и технологического процесса тех времен. Многим эти искажения нравятся, так как в умелых руках они могут придать фотографиям определенный колорит, труднодостижимый с современными объективами. Однако, пост не о достоинствах или недостатках старого стекла, а о сюрпризах, которые оно может в себе таить.

Вот, например, какой прекрасный японский Super Takumar от Asahi Pentax попал мне в руки:
Объектив с сюрпризом
Такие производились в ранних 1970х. Замечательное стекло для любителей фото- и видеографии: собран, как танк, в металлическом корпусе; супер-плавное кольцо фокусировки, широкая диафрагма... но есть нюанс.

Возьмем простой бытовой дозиметр (название и модель замазал, чтобы не сочли за рекламу). Вот на нем обычный радиационный фон в микрозивертах:
Объектив с сюрпризом
Начнем медленно подносить дозиметр к заднему элементу объектива:
Объектив с сюрпризом
Есть контакт! Дозиметр начинает нервно попискивать и циферки радостно ползут вверх. Не останавливаемся, подносим ближе:
Объектив с сюрпризом
Вот мы уже и в красной зоне и наблюдаем несколько пугающую надпись "Опасно!" на дисплее прибора. Но мы все еще недостаточно близко, поэтому кладем дозиметр прямо на объектив:
Объектив с сюрпризом
К этому моменту щелчки дозиметра уже превращаются в сплошной писк, а цифры переваливают за десятки микрозиверт в час. Если подождать достаточное время, то цифры остановятся примерно на 16-18 микрозивертах.

На этом моменте у параноиков нервно потеют ладошки, поэтому я сразу хочу их успокоить: особого повода для паники нет. Для сравнения, во время обычной флюорографии грудной клетки вы почти мгновенно получаете дозу примерно в 150 микрозиверт, а здесь - всего двенадцать-восемнадцать В ЧАС, да и то только непосредственно у самой поверхности стекла. Уже на расстоянии десятка сантиметров радиационный фон не превышает естественного. Объектив фонит из-за оксида тория, входящего в состав заднего стеклянного элемента (линзы), и многие старые японские объективы этим грешат (а также некоторые современные китайские Митаконы).

Надеюсь, вам было интересно.
3355

Маленькие подвиги Марии Кюри

Развернуть
Маленькие подвиги Марии Кюри
Все знают, что Мария Склодовская-Кюри была выдающимся ученым-физиком. Она же стала первым двукратным нобелевским лауреатом — по физике (в 1903 году) и по химии (в 1911 году). На этом фоне совершенно потерялись её заслуги перед Францией во время Первой мировой.

Война для Марии Кюри началась с наступления немцев на Париж. Не то, чтобы она не знала, что творится за пределами лаборатории, однако заранее эту опасность не предусмотрела. И теперь ей предстояло спрятать радий, чтобы в случае поражения он не достался врагу. Правительство Франции такие низменные материи не волновали. Поэтому Кюри лично поехала из Парижа на другой конец страны, в Бордо, с ящиком радия, и спрятала его в банковской ячейке. Банки еще не были подмяты государствами, так что тайна вклада хранилась надежно.

После того, как радий был надежно спрятан, встал вопрос, что делать дальше? Без материалов в радиологический лаборатории делать было нечего. К тому же Кюри рвалась в бой. Но зачем на фронте женщина-физик среднего возраста, которая ни стрелять, ни лечить не обучена? Проигнорировав уже устоявшиеся формы женского патриотизма, типа бросания чепчиков в воздух, она дала фронту рентген.

Рентгеновское излучение было открыто немецким физиком Вильгельмом Рентгеном в 1895 году. Оно практически сразу нашло применение в медицине. Врачи стали делать снимки костей пациентов и искать всякие посторонние предметы в пищеводе: пули, гвозди, рыболовные крючки — народ отрывался уже тогда. С началом войны инородных тел в организмах стало намного больше, а рентгеновские аппараты были громоздкими и водились только в крупных больницах и госпиталях. Кюри поставила их на колеса: именно она придумала «радиологическую повозку» — мобильный аппарат для рентгенографии. Его можно было применять на передовой в военных госпиталях, в небольших эвакопунктах и так далее. То есть, делать рентген практически «в чистом поле», после чего сдавать бойца в крепкие руки хирурга.

Маленькие подвиги Марии Кюри
Мария Кюри за рулём рентгенавтомобиля
Машина состояла из небольшого рентгеновского аппарата и темной комнаты для проявки снимков. Сразу же встал вопрос: а электричество для аппарата откуда брать? Кюри заложила в состав устройства автоэлектрогенератор в виде динамо-машины. В результате бензиновый движок вырабатывал необходимое для производства снимков электричество. Но, увы, французские военные не оценили новинку и не хотели расщедриться на ее создание. Так бы схема и лежала на полке, если бы Кюри не добралась до «Союза женщин Франции». Эта большая благотворительная организация быстро нашла необходимые для производства деньги, и первый образец был готов уже ко времени битвы на Марне в 1914 году. Там он себя показал очень хорошо, но выявилась новая проблема: оказалось, что таких аппаратов одновременно требуется много. А кроме того, нужны были опытные рентгеноскописты, которых не было от слова «совсем».

С первой частью проблемы, впрочем, справились быстро: «Отечество в опасности! Дамы, нечего прятать бриллианты и золотишко в загашники, срочно даем средства на чудо-аппарат!» Скоро удалось собрать деньги и произвести на свет 20 рентгеномобилей. А кадры для их обслуживания Мария Кюри готовила сама, вместе со своей дочерью Ирен, которая затем тоже станет Нобелевским лауреатом.

Маленькие подвиги Марии Кюри
Подготовка шла следующим образом: мать и дочь Кюри набирали группы до 20 женщин (не из идеологических соображений, просто мужчины в основном были на фронте). Дам обучали работать с техникой, а также читали краткий практический курс человеческой анатомии и фотографии. Уроки включали ликбез в области теории электричества, радиофизики и рентгеноскопии. После подготовки первой группы и отправки её на фронт набиралась и готовилась очередная группа. Всего было обучено 150 человек.

Однако, помимо того, что Кюри готовила и посылала на передовую специалисток, она и сама разъезжала на своем собственном рентгеномобиле, «Маленьком Кюри» — так прозвали эти передвижные аппараты, хотя по нашим меркам это здоровенные тачки. А еще она курировала сооружение более 200 рентгенологических кабинетов в военных госпиталях за линией фронта.

Надо сказать, что Кюри отлично понимала возможные последствия для здоровья, которые «светили» работницам-рентгеноскописткам. Тут тебе и рак, и кожные заболевания, и заболевания крови. Кроме того, из-за несовершенства конструкции рентгеновские аппараты часто били током, ломались и травмировали персонал. Не говоря уже о том, что они могли банально попасть под бомбежку. Чтобы снизить воздействие рентгеновского излучения на медработников, уже после войны Мария Кюри написала книгу по технике безопасности.

Столько сделав для развития физики и возможности применения рентгена в военно-медицинской области, Кюри умерла от апластической анемии — болезни крови, которая развилась у неё из-за работы с радиационным излучением, в частности, рентгеновским. Правда, случилось это в 1934 году, когда ей было уже 66 лет. А до этого её усилия спасли не одну тысячу жизней на полях Первой мировой. Да и в последующих войнах тоже.

Взято с nnm.me
1241

МЧС пытается скрыть халатность? Продолжение истории, найденного в Перми, радиационного пятна

Развернуть
В продолжении к первому и второму постам.

Нашел репортаж об этой новости от телеканала "Вести Пермь", в которой ведущий говорит, что о пятне было сообщено от "некто, пожелавший остаться неизвестным".
Напомню, пятно было найдено 25 октября человеком, который тестировал новый дозиметр, гуляя по улицам города. Найдя пятно, человек не поверил этому и засомневался в работоспособности аппарата, о чем сообщил продавцу. Продавец, попросив данные с аппарата, координаты GPS, видео и описание места, сообщил, что аппарат исправен, и что, по всей видимости, в том месте, действительно, находится радиоактивное пятно. После чего, в тот же день (25 октября) человек, нашедший пятно, постарался связаться с МЧС и сообщить о находке, но там к полученной информации отнеслись скептически, в связи с чем, он сообщил продавцу (уже 26 октября), что в МЧС ему не поверили и не стали принимать заявление. 26 октября продавец, проживающий и работающий в Москве, позвонил по телефону доверия МЧС, описав ситуацию, но и там, исходя со слов продавца, к полученной информации опять отнеслись скептически, в связи с чем, он у оператора настойчиво попросил e-mail ЦУКС МЧС по Пермскому краю, на который и выслал всю полученную информацию. Только после этого, они начали шевелиться. Позже продавцу звонили из МЧС, ГО и Пермская полиция. Больше всего они интересовались и интересуются? человеком, обнаружившим пятно. Так же Пермская полиция попросила продавца пройти опрос в отделении Московской полиции 31 октября, но допрос не состоялся по причине того, что по факсу не было прислано поручения от Пермской полиции в Московский отдел. Продавец позвонил в Пермскую полицию с просьбой опять-таки прислать поручение.

Сейчас же МЧС "давит" на то, что сообщение они получили поздно (в 19 часов 27 минут 26 октября), с чем продавец не согласен, ибо он начал их "долбить" куда раньше (не говоря о человеке, который позвонил еще 25 октября), а в 19 часов 27 минут они получили письмо с информацией, которую и отправил продавец в ЦУКС МЧС по Пермскому краю. В пресс-центре МЧС и в новостях вообще заявляют, что сообщение получено анонимно, что является полной чушью. МЧС и другие специалисты к месту выехали только 27 октября - "как только рассвело".

Продавец, достучавшийся до МЧС, сам негодует от того, какую информацию предоставляет МЧС, о чем он и пишет в своей группе:

Источники:
1-ое негодование продавца
2-ое негодование продавца
Статья, в которой МЧС опровергает медлительность
688

Космонавт исчерпает свой лимит всего за пять лет.

Развернуть
Космонавт исчерпает свой лимит всего за пять лет.
Земля — уникальная колыбель всего живого. Защищенные ее атмосферой и магнитным полем, мы можем не думать о радиационных угрозах, кроме тех, что творим собственными руками. Однако все проекты освоения космоса — ближнего и дальнего — неизменно упираются в проблему радиационной безопасности.

Орбиту Международной космической станции несколько раз поднимали, и сейчас ее высота составляет более 400 км. Это делалось для того, чтобы увести летающую лабораторию от плотных слоев атмосферы, где молекулы газов еще довольно заметно тормозят полет и станция теряет высоту. Чтобы не корректировать орбиту слишком часто, хорошо бы поднять станцию еще выше, но делать этого нельзя. Примерно в 500 км от Земли начинается нижний (протонный) радиационный пояс. Длительный полет внутри любого из радиационных поясов (а их два) будет гибельным для экипажей.

Радиационные пояса

Радиационные пояса Земли представляют собой области магнитосферы, в которых накапливаются высокоэнергетичные заряженные частицы. Внутренний пояс состоит преимущественно из протонов, внешний — из электронов. В 2012 году спутником NASA был открыт еще один пояс, который находится между двумя известными.
Космонавт исчерпает свой лимит всего за пять лет.
Космонавт-ликвидатор.

Тем не менее нельзя сказать, что на высоте, на которой сейчас летает МКС, проблемы радиационной безопасности нет. Во-первых, в районе Южной Атлантики существует так называемая Бразильская, или Южно-Атлантическая, магнитная аномалия. Здесь магнитное поле Земли как бы провисает, а с ним ближе к поверхности оказывается нижний радиационный пояс. И МКС его все-таки касается, пролетая в этом районе.

Во-вторых, человеку в космосе угрожает галактическое излучение — несущийся со всех направлений и с огромной скоростью поток заряженных частиц, порожденных взрывами сверхновых или деятельностью пульсаров, квазаров и других аномальных звездных тел. Часть этих частиц задерживается магнитным полем Земли (что является одним из факторов формирования радиационных поясов). Что-то долетает и до поверхности Земли, так что небольшой радиоактивный фон присутствует на нашей планете абсолютно везде. В среднем проживающий на Земле человек, не имеющий дела с источниками радиации, ежегодно получает дозу в 1 миллизиверт (мЗв). Космонавт на МКС зарабатывает 0,5–0,7 мЗв. Ежедневно!

«Можно привести интересное сопоставление, — говорит заведующий отделом радиационной безопасности космонавтов Института медико-биологических проблем РАН, кандидат физико-математических наук Вячеслав Шуршаков. — Допустимой ежегодной дозой для сотрудника АЭС считаются 20 мЗв — в 20 раз больше, чем получает обычный человек. Для специалистов по ликвидации аварий, этих особым образом подготовленных людей, максимальная годовая доза составляет 200 мЗв. Это уже в 200 раз больше по сравнению с обычной дозой и... практически столько же, сколько получает космонавт, проработавший год на МКС».
Космонавт исчерпает свой лимит всего за пять лет.
В настоящее время медициной установлена максимальная предельная доза, которую в течение жизни человеку превышать нельзя во избежание серьезных проблем со здоровьем. Это 1000 мЗв, или 1 Зв. Таким образом, даже работник АЭС с его нормативами может спокойно трудиться лет пятьдесят, ни о чем не беспокоясь. Космонавт же исчерпает свой лимит всего за пять лет. Но, даже налетав четыре года и набрав свои законные 800 мЗв, он уже вряд ли будет допущен в новый полет годичной продолжительности, потому что появится угроза превышения лимита.

«Еще одним фактором радиационной опасности в космосе, — объясняет Вячеслав Шуршаков, — является активность Солнца, особенно так называемые протонные выбросы. В момент выброса за короткое время космонавт на МКС может получить дополнительно до 30 мЗв. Хорошо, что солнечные протонные события происходят редко — 1–2 раза за 11-летний цикл солнечной активности. Плохо, что эти процессы возникают в случайном порядке, и плохо поддаются прогнозированию. Я не помню такого, чтобы мы были бы заранее предупреждены нашей наукой о грядущем выбросе. Обычно дело обстоит по-другому. Дозиметры на МКС вдруг показывают повышение фона, мы звоним специалистам по Солнцу и получаем подтверждение: да, наблюдается аномальная активность нашего светила. Именно из-за таких внезапно возникающих солнечных протонных событий мы никогда точно не знаем, какую именно дозу привезет с собой космонавт из полета».

Частицы, сводящие с ума.

Радиационные проблемы у экипажей, отправляющихся на Марс, начнутся еще у Земли. Корабль массой 100 или более тонн придется долго разгонять по околоземной орбите, и часть этой траектории пройдет внутри радиационных поясов. Это уже не часы, а дни и недели. Дальше — выход за пределы магнитосферы и галактическое излучение в его первозданной форме, много тяжелых заряженных частиц, воздействие которых под «зонтиком» магнитного поля Земли ощущается мало.

«Проблема в том, — говорит Вячеслав Шуршаков, — что влияние частиц на критические органы человеческого организма (например, нервную систему) сегодня мало изучено. Возможно, радиация станет причиной потери памяти у космонавта, вызовет ненормальные поведенческие реакции, агрессию. Пока не накоплено достаточно данных по существованию живых организмов за пределами магнитного поля Земли, отправляться в длительные космические экспедиции очень рискованно».
Космонавт исчерпает свой лимит всего за пять лет.
Когда специалисты по радиационной безопасности предлагают конструкторам космических аппаратов усилить биозащиту, те отвечают, казалось бы, вполне рациональным вопросом: «А в чем проблема? Разве кто-то из космонавтов умер от лучевой болезни?» К сожалению, полученные на борту даже не звездолетов будущего, а привычной нам МКС дозы радиации хоть и вписываются в нормативы, но вовсе не безобидны. В целом сделан вывод о том, что получение в течение жизни допустимой дозы в 1 Зв в среднем укорачивает жизнь на три года.

Лунные риски

Одним из «сильных» доводов сторонников «лунного заговора» считается утверждение о том, что пересечение радиационных поясов и нахождение на Луне, где нет магнитного поля, вызвало бы неминуемую гибель астронавтов от лучевой болезни. Американским астронавтам действительно приходилось пересекать радиационные пояса Земли — протонный и электронный. Но это происходило в течение всего лишь нескольких часов, и дозы, полученные экипажами «Аполлона» в ходе миссий, оказались существенными, но сопоставимыми с теми, что получают старожилы МКС.


«Мы, специалисты в области радиационной безопасности, — говорит Вячеслав Шуршаков, — настаиваем на том, чтобы защита экипажей была усилена. Например, на МКС наиболее уязвимыми являются каюты космонавтов, где они отдыхают. Там нет никакой дополнительной массы, и от открытого космоса человека отделяет лишь металлическая стенка толщиной в несколько миллиметров. Если приводить этот барьер к принятому в радиологии водному эквиваленту, это всего лишь 1 см воды. Для сравнения: земная атмосфера, под которой мы укрываемся от излучения, эквивалентна 10 м воды. Возможно, в будущем методами медицины и генной инженерии мы сможем усовершенствовать тело человека таким образом, чтобы его критические органы были более устойчивыми к факторам радиации. Но в любом случае без пристального внимания науки к этой проблеме о дальних космических полетах можно забыть».

https://elementy.ru/nauchno-populyarnaya_biblioteka/433794/S...
522

1986 год. Поезд на Ленинград

Развернуть
13 июня 1986 года.
Здравствуйте, дорогие папа и мама!
Сообщаю вам, что доехал я хорошо, но очень много намучился. В поезде наш одиннадцатый вагон был наверное одним из наихудших. Окна не открывались, вентиляция не работала... Тем более наши места были близко с туалетом. Поезд тронулся, а через несколько часов я почувствовал цену кислорода. Да еще и солнце припекать начало. Это был настоящий ад. Приходилось выбегать на каждой остановке, хотя бы на минутку, чтобы отдышаться, потому что в вагоне воздух был горячим и спëртым. Если же остановки долго не было, то мы выходили на тамбур. Так мы мучились почти до Ленинграда. Но самое интересное нас поджидало на вокзале. Все приехавшие из Киева подвергались дозиметрическому контролю. Люди проходили через два прохода с вещами по одному. На табло загорались цифры, указывающие уровень радиации у каждого. Если ее уровень был выше нормы, то звонил звонок. Валера прошел, а его бабушка и я "зазвонили". Нас, и всех остальных, кто "зазвенел" отвели на более полный контроль. У меня проверяли одежду, обувь, голову и вещи, но ничего "не нашли" и отпустили. Но я заметил, что когда у меня "утюгом" проверяли подошвы, стрелка резко рванула вправо. У бабушки же в вещах оказались радиоактивными выше нормы Валерины штаны и ее платье, в которых они выходили в Киеве на улицу. Так что сегодня бабушка поехала в Ленинград на их дезактивацию.
А так вообще все пока хорошо. Городок Сертолово неплохой, рядом с домом футбольное поле, так что я часто бываю на улице.
Здесь сейчас "белые ночи". С одиннадцати часов вечера слегка темнеет, а в три часа снова становится светло. Много комаров, они пристают даже днем. Воздух здесь более влажный чем в Киеве, поэтому в жару мы сильно мокнем. Погода хорошая. Писать больше нечего. Пишите. Жду. Сергей.
1986 год. Поезд на Ленинград
3668

Тест

Развернуть
Перестройка. Стою на рынке, торгую разным электронным барахлом, в том числе лежит иногда мирно попискивающий включенный дозиметр радиации. Подходит мужик. Дозиметр как будто начинает пищать решительнее. Осведомляется о его цене. Называю. Он - "Хммм, а ну-ка..." Достает что-то из КАРМАНА БРЮК, подносит к дозиметру, тот заходится в писке. Я давлюсь окурком. Он, не торгуясь, отдает деньги, берет прибор и спокойно уходит в закат.
До сих пор интересно - кто это был... Что это было...
298

Заброшенный радиоактивный маяк

Развернуть
Друзья, сегодня хочу рассказать Вам небольшую историю. Маяк на мысе Пихлисаар в Ленинградской области. Вроде, с виду – ничего необычного – вот он – маяк. Ну подумаешь – заброшен. Мало ли у нас заброшенных объектов?
Заброшенный радиоактивный маяк
Путь к нему лежит через деревню Липово. В ней доживает свой век такой трактор:)
Заброшенный радиоактивный маяк
Но, вернемся к маяку. Это место овеяно большим количеством слухов. Один из них гласит, что в 2003 году, несколько охотников за цветным металлом вскрыв защиту ядерного генератора маяка, извлекли из него капсулу с крайне радоактивным Стронцием-90, после чего, практически мгновенно погибли, а капсула со стронцием якобы прожгла грунт и на несколько метров ушла под землю. Через несколько дней, военные обнаружили трупы воров и огромный уровень радиации. Была эвакуирована близлежащая деревня, капсула была извлечена и утилизирована, а грунт, в котором она находилась, был вывезен грузовиками и захоронен на специальном полигоне. Большая часть этой истории - вымысел. Большая, но не вся. Мы выехали на место, чтобы посмотреть, что осталось от маяка. Это аккумуляторная батарея – одна из многих, лежащих там, она использовалась для электроснабжения маяка.
Заброшенный радиоактивный маяк
Это – кунг, в котором, предположительно и находился РИТЭГ (радиоизотопный термоэлектрический генератор).
Заброшенный радиоактивный маяк
По пути к маяку, в деревне мы встретили местных жителей, которые утверждали, что место это до сих пор загрязнено радиацией. Чтобы подтвердить или опровергнуть их слова, мы неоднократно измеряли там фон, различные предметы, в том числе и кунг, с содержимым и аккумуляторную батарею. Встретились нам и бахилы химзащиты, которые, к сожалению, не попали в кадр на фото, но есть на видео. Радиационный фон там в норме – не фонит:) Наверное, военные постарались:) Судя, по оставленным предметам кто-то периодически там бывает.
Заброшенный радиоактивный маяк
Но большинство местных, все-таки, предпочитают держаться подальше.
Развенчав миф о загрязнении места, мы решили подняться на вершину маяка.
Заброшенный радиоактивный маяк
Вид открывается потрясающий!
Заброшенный радиоактивный маяк
Заброшенный радиоактивный маяк
Как обычно, на фото всё не попало. Кому интересно – более подробная история о поездке есть на видео
510

Радиация на страже кулинарной честности.

Развернуть
Жил в первой половине XX века замечательный химик Дьёрдь де Хевеши, ставший в 1943 году Нобелевским лауреатом и, вообще, получившим всеобщее признание за открытие такого интересного вещества, как гафний. Многие знают его за тот факт, что именно он растворил Нобелевские медали немецких физиков Макса фон Лауэи Джеймса Франка, чтобы спрятать их от немецких оккупантов.
Радиация на страже кулинарной честности.
Эти со всех сторон положительные товарищи доверили свои награды на сохранение знаменитому Нильсу Бору, так как гражданам Германии при национал-социализме запрещалось принимать и носить эту награду. Так вот, после оккупации немцами датской столицы Копенгагена Нильс Бор необычайно от наличия у себя этих медалей напрягся и ничего лучше не придумал, как отдать сданные ему на хранения золотые медали господину Хевеши - ты, мол, давай придумай что-нибудь, а я тут "на шухере" от немцев постою. Ну, а хитрый венгр не стал долго раздумывать, венгры немецкие привычки давно изучили - прятать от них золото под подушку дело бессмысленное, все-равно все перероют и найдут - он награды в царской водке растворил и поставил банку на полку - поди придерись. Когда нацистов выгнали, Хевеши банку взял и отнес в Шведскую Королевскую академию наук - бух на стол - там спрашивают: "Дорогой, это что?", а он им: "Как что, уважаемые? Не видите - медали!" Ну, шведы намек быстро поняли, золото из раствора выделили и наштамповали физикам новые, блестящие медали, еще лучше прежних.

Так вот, этот химик знаменит не только своими опытами по растворению наград других ученых - основную часть его научных работ составляло изучение использования радиоизотопных меток в исследовании химических процессов. Звучит внушительно, что и говорить, но начинал наш ученый с малого.

Будучи молодым студентом жил он в 1911 году в Манчестере и был, как полагается всем настоящим студентам, довольно беден. Соответственно проживал он не на съёмной квартире, а в общежитии и питался не в ресторане, а в столовой. Так вот, питался он, питался и стал замечать, что вкус у еды какой-то странный. Не такой, конечно, странный, как у венгерской кухни, но тоже как-то совсем даже на стандарты общажной столовки не тянущий.

Стал он за поварами приглядывать и понял - они же, подлецы, объедки с тарелок вновь в оборот пускают и несчастным студентам их же недоеденную котлетку за новую продают! Пошел разбираться - а ему только у виска покрутили, мол, ты давай иди, доедай свою похлёбку - а то уже очередь на твое место за столиком выстроилась. Ладно, думает Хевеши, не зря я нобелевским лауреатом стану, а вы так и проведете всю жизнь на кухне. Принес он на следующий день с собой коробку с радиоактивным порошком, в объедки свои его щедро насыпал и, как обычно, на подносе оставил.

Погулял денек и опять приходит, но уже с электроскопом в кармане. "Ну-ка, подайте-ка мне вон этих ваших знаменитых "свеженьких" котлеток!", и электроскопом в тарелку тычет - ну что, все котлетки фонят как Чернобыльская АЭС после аварии. Тут уж все повара венгерскую смекалку признали и кормили его впредь только свежими продуктами. Правда, вот, учитывая тогдашнее отношение к радиации, остается вопрос - насколько питательный обед был в тот день у всех студентов в этой столовой? Думаю, еще долго "фонили" несчастные будущие ученые, отведавшие в тот счастливый день общажной еды.
3832

Как это, работать на атомной станции?

Развернуть
Всем привет!
На связи Семецкий, и сегодня я расскажу о том, каково это, работать на атомной станции. Напомню - работаю я на одной из атомных станций с уран-графитовыми реакторами типа РБМК-1000.
Как это, работать на атомной станции?
Все мы знаем (даже, может быть, из моих предыдущих постов), что при работе реактора, ядерное топливо мало того, что становится высокорадиоактивным само по себе, но также мощные потоки нейтронов активируют ядра атомов других элементов, находящихся в реакторе. Становятся радиоактивными даже не контактирующие с топливом вещества типа стали/циркония конструкционных элементов, активируется бетон, становится радиоактивным даже теплоноситель - вода, охлаждающая топливо.
Для того, чтобы вся эта радиоактивность оставалась внутри реактора и герметичного контура охлаждения и при любых условиях минимально влияла на окружающую среду, существует целый комплекс мероприятий, описанных в основные санитарных правилах обеспечения радиационной безопасности (ОСПОРБ-99-2010).
Собственно, если вкратце:
1) С самого начала, при проектировании атомной станции, мы закладываем в проект максимально возможную радиационную безопасность. То есть, если у нас есть выбор между грязным, но выгодным реактором, и чистым, но очень дорогим - мы будем строить именно чистый и дорогой.
2) При выборе места для постройки новой АЭС, тщательно прорабатываются все детали, и АЭС строится там, где она минимально повлияет на экологию и радиационную обстановку, как при нормальной эксплуатации, так и в случае гипотетической аварии.
3) Мы тщательно следим за источниками излучения на нашей АЭС. Будь то радиоактивная пылинка, или даже отработанное топливо - мы не допустим несанкционированного выноса/выхода радиоактивных материалов за пределы нашей АЭС.
4) Мы специальным образом разграничиваем территорию нашей АЭС (и помещений внутри неё), чтобы исключить возможность случайного переноса радиоактивности и/или радиоактивных веществ персоналом.
5) Технологический процесс налажен так, чтобы минимизировать риск выхода радиоактивности за пределы установленной территории.
6) На наших станциях действует система радиационного контроля. Мы всегда знаем об уровнях радиационного загрязнения внутри и снаружи станции, и при наличии отклонений - вовремя реагируем.

О вещах, описанных выше, я и расскажу с точки зрения работника АЭС.
Первый контроль на радиационную загрязненность себя и вещей я прохожу еще проходя на территорию АЭС. У нас стоят специальные рамки, детектирующие превышение фона, так что если я попробую пройти через КПП с чем-то грязным в кармане или на одежде, то меня просто-напросто не пропустят - задержат и вызовут службу радиационной безопасности. Обычно проблем с этим нет, я чист, и прохожу дальше, на границу между Зоной Свободного Доступа (ЗСД) и Зоной Контролируемого Доступа (ЗКД).
Границей между ЗСД и ЗКД (и наоборот) служит специальный санпропускник. Входя на работу, я полностью переодеваюсь из повседневной одежды в специальный комплект одежды, обычно белого цвета.
Как это, работать на атомной станции?
Вот как-то так я и выгляжу на работе. Каска у меня тоже белая - вроде как это должно означать, что я из отдела, который не занимается ремонтной, оперативной и прочей производственной деятельностью.
Как это, работать на атомной станции?
А вот у каски выше - прозрачный козырёк. И на нашей АЭС белая каска с прозрачным козырьком означает что перед тобой - руководство. Обычно при виде людей в таких касках я либо разбегаюсь во все стороны, либо делаю лихой и придурковатый вид.
Но вернемся к нашим радиоактивным баранам. Одетый в спецодежду, я прохожу в ЗКД и беру из своей ячейки термолюминесцентный дозиметр, который обязан носить всё время пребывания в контролируемой зоне. У нас это дозиметры фирмы Harshaw.
Как это, работать на атомной станции?
Эти дозиметры мы меняем раз в квартал - получаем новый, а со старым работает лаборатория дозиметрического контроля - снимает дозу, которую я получил за квартал, и заносит все данные в специальную систему. Носит такие ТЛД весь персонал АЭС. Я ношу его на груди, а дамам до 45 лет необходимо цеплять его на уровне нижней части живота, ибо нельзя получать более 1 мЗв за год на эту область организма. Также работники некоторых цехов носят специальные нейтронные дозиметры.
Если необходимо выполнять радиационно-опасные работы (в моём случае это работа в центральном зале, или в подаппаратном помещении), то я получаю специальный наряд-допуск на радиационно-опасные работы, где прописывается, с какими средствами защиты, где, как и как долго мне работать. Также на время таких работ мне выдают специальный прямопоказывающий дозиметр, на нашей станции они такие:
Как это, работать на атомной станции?
Этот аппарат (RADOS) умеет показывать текущий фон, показывать сколько ты уже получил, помнит лимиты дозы и мощности дозы, которые задаёт нам сотрудник службы радиационной безопасности, а в случае превышения - громко и нудно пищит. В общем, очень нужная для радиационно-опасных работ штука.
Допустившись работать по наряду-допуску, я проверяю, что на мне надеты все необходимые СИЗы, закреплены так, как надо и там, где надо все дозиметры - и вуаля, я иду работать.
Однако, кроме непосредственно излучения, опасность представляет и радиоактивное загрязнение. Тот же самый центральный зал, хоть и моют постоянно, но всё же под полом, в общем-то работает самый настоящий ядерный реактор гигаваттной мощности, и при работах по его обслуживанию всевозможная радиоактивная пыль, грязь и жидкость может оказаться в зале.
Для того, чтобы не запачкать себя (обычно пачкаются руки, но случается всякое), я обычно использую сочетание резиновых перчаток, пластикатовых нарукавников и фартука. А, и да, ношу респиратор, ибо дышать тоже лучше чистым, или хотя бы очищенным воздухом. Выгляжу как-то так:
Как это, работать на атомной станции?
Из минусов - в таком костюме очень жарко. Когда вентиляция в зале отключена - ОЧЕНЬ ЖАРКО. Из плюсов - запачкаться почти нереально, если, конечно, работать аккуратно и не менее аккуратно снимать всё это с себя после работы.
После выполнения работ - снимаю с себя все пластикатовые приблуды, перчатки, респиратор, и иду опять же к сотруднику службы РБ, сдавать прямопоказывающий дозиметр (RADOS). Полученная за смену доза, опять же, заносится в специализированную систему. При ежеквартальной смене термолюминесцентных дозиметров обычно еще смотрят на хотя бы примерное совпадение доз, полученных при работе по нарядам, и накопленных дозиметром.
Сдав все приборы, после работы я опять иду в санпропускник, на этот раз чтобы снять с себя спецодежду, помыть руки/ноги и провериться на приборах. Приборы разные. Есть для проверки отдельных частей тела/вещей:
Как это, работать на атомной станции?
Это УИМ, работает очень просто - если подносишь к датчику грязный предмет, то стрелка уходит вправо. Ты сразу понимаешь, что просто так с работы не уйдешь, и идешь отмываться.
Также есть более крутые и комплексные приборы:
Как это, работать на атомной станции?
Этот проверяет загрязнение всего тела - рук, ног, головы, груди, спины и т.д. В случае чего, просто не открывает тебе калитку на выход и показывает на табло "ГРЯЗНО". Опять же, идешь отмываться.
Отмываться, кстати, можно по разному. Иногда может промочь простое купание в прохладной воде. Прохладной, кстати, вода должна быть потому, что горячая вода расширяет поры кожи, и радиоактивная частица может туда попасть - потом не отмоешься.
А если купание не помогает - то тут уже можно применять спецсредства. На нашей станции это специальный песок, который, при натирании им кожи, становится чем-то типа скраба.
Также есть чудесное средство под названием Раддез - что-то типа пены, которую наносишь на кожу, а она вытягивает всю грязь наружу. Смываешь её водой и идешь радоваться.
Как это, работать на атомной станции?
После того, как ты отмылся и прошел радиационный контроль, можешь одеваться в повседневную одежду и идти домой, играть в игры и пить пиво к семье и детям.
Собственно, по части того что происходит со мной на работе - вроде как всё. Если вспомню что-то еще, то напишу в комментах или отдельным постом :)

P.S. Картинки опять внаглую украл из интернета, потому что фотографировать на нашей станции, в принципе, возможно, но вот для публикации таких фото надо сильно заморочиться, чем я пока не хочу заниматься. Но идея сделать небольшой видеоролик про свой отдел и свою работу не выходит у меня из головы, в будущем - возможно всё :)
2476

Беспрецедентный уровень радиации на «Фукусиме»

Развернуть
Сейчас уровень радиации достигает 530 зивертов в час, он в несколько сотен раз превышает дозу смертельную для человека. Предыдущий максимум был зарегистрирован на уровень 73 зивертов в час, и он также смертелен для человека. Для понимания беспрецедентности радиационного уровня надо учесть, что даже доза в 3−5 зивертов может вызвать смерть человека в результате повреждений костного мозга.
Холдинг Tokyo Electric Power Co (TЕРСО) рассказал газете Japan Times, что показания были сняты около корпуса с ядром реактора, который, как раньше считалось, удерживает радиоактивное топливо. Такой невероятный уровень радиации предполагает, что произошла утечка части топлива.
Как говорится в Japan Times, «согласно анализу изображений, снятых дистанционно контролируемой камерой, в металлической решетке под корпусом первичной гермооболочки реактора есть двухметровая дыра. К тому же часть решетки деформирована».
Эту проблему будет решить очень тяжело, так как при таком уровне радиации любой, даже самый краткий контакт человека с подобным окружением будет смертелен. Но что говорить о людях, если даже роботы в таких условиях работают максимум два часа, после чего радиация необратимо выжигает их внутренности.
ТЕРСО надеется начать извлечение топлива только в 2021 году.


Беспрецедентный уровень радиации на «Фукусиме»
1370

Радиоактивные валенки

Развернуть
Бывает, заглядываю на всевозможные форумы для мамочек, и обычно там ничего интересного: вопросы от одних и ответы от других. Темы тоже в большинстве случаев стандартные,но иногда попадаются и такие экземпляры
Радиоактивные валенки
Ну и ответ,который просто убил.
Радиоактивные валенки
4375

Подарок с неприятным сюрпризом

Развернуть
Звонит мне как то приятель, работающий не производстве токарем. Говорит, что его коллега делал какую-то халтуру из вольфрама и у него кусочек остался. Типа, "тыж химик", забирай, вдруг пригодится? Ну а что? Вдруг и в самом деле, чего от халявы отказываться. Встретились, спрашиваю у него: "А что за халтура такая? Материал это редкий для токарей". Говорит, что электроды какие-то для ламп. И вот тут закралось сомнение нужен ли мне сей подарок, ведь электроды для ламп делают как из обычного вольфрама, так и из сплава вольфрама с торием, который радиоактивен (пусть и очень слабо).
Забрал, пришел домой, тут же нашел старый дозиметр и начал мерить. 400 микрорентген в час при естественном фоне в 10-15. Конечно такой фон не сильно опасен когда металл вне организма, но исполнитель при обработке наверняка хорошо надышался пылью от этого прутка. А сволочь давшая ему подобную халтуру, судя по всему, неплохо сэкономил на том, что не отдал такую вещь на обработку в спец условиях, которая была бы на порядок дороже.
Вот такой вот подарок с сюрпризом.
2689

В Бресте нашли радиоактивный подгузник

Развернуть
На мусороперерабатывающем заводе в Бресте среди отходов обнаружили радиоактивный одноразовый подгузник, сообщили в Брестском областном УМЧС.
В Бресте нашли радиоактивный подгузник
Источник: СБ - Беларусь сегодня

Днем, около 15.20, через контрольную рампу завода проезжал мусоровоз. Оказалось, что радиационный фон в его кузове заметно превышен. Сотрудники предприятия вызвали спасателей.

Оказалось, что в задней части кузова находилось нечто радиоактивное — приборы фиксировали там повышение фона до 2,5 мкЗв/ч. Машину отогнали на отдельную стоянку, все отходы из нее выгрузили, место поиска опасного предмета оцепили в радиусе 20 метров.

При сортировке мусора нашелся источник радиации — фонящий пакет с подгузником. Рядом с ним датчики показывали 7,5 мкЗв/ч, значение, превышающее норму в 37,5 раза. На расстоянии 1,5 метра от пакета показатель возвращался в норму.

По данным предварительного анализа, вещество, находящееся в подгузнике, оказалось йодом-131. Период его полураспада составляет 8 суток, через 48 дней установятся допустимые фоновые значения.

Спасатели положили радиоактивный предмет в металлический ящик и забрали с мусороперерабатывающего завода для дальнейшей утилизации.
взято
3317

Сталкер поневоле

Развернуть
С 1986 года прошло более двадцати лет, и мы стали как-то забывать об опасности малых доз радиации. Причем забыли не только граждане, далекие от физики и медицины, но и специалисты. В своих постоянных командировках по стране я бываю на территориях с ограниченным допуском после аварии и вижу, как туда возвращается жизнь. Как колхозные стада пасутся на полях прямо под столбами с предупреждением о радиационном заражении. Как в эвакуированных деревнях появляются люди.  
Сталкер поневоле
Может быть это выбор переселенцев. Кто-то не устроился на новом месте, кто-то захотел вернуться к могилам предков. Но есть определенный контингент, который никто не спрашивает. Это военные. Особенно пограничники. Вот про одну пограничную часть, точнее про её врача, с которым мы когда-то учились, и пойдет сегодняшний рассказ.
Облаку радиоактивных газов, которое ласковый весенний ветерок нес в сторону Гомельской области, никто не объяснил, что всего через пять лет в этом месте будет проходить государственная граница между двумя независимыми государствами. Фонящие пыль и пепел вольготно расположились в полесских лесах, разнеслись грунтовыми и паводковыми водами, включились в жизненные циклы растений и животных.

Воинская часть Х оказалась не в самом центре этого безобразия, но в черте отселения. В 1986 туда, конечно, приехали команды ликвидаторов. Они мыли здания и асфальт плаца, пичкали солдат какими-то лекарствами. Сняли верхний слой земли с газонов, закатали в рулоны и увезли в могильники. Летом 1987 года в часть приехала комиссия с дозиметрами. Комиссия походила между казарм, помахала истерично пищащими приборами, наконец, вынесла вердикт: «Часть пригодна для временного пребывания личного состава».

Заброшенной оказалась одна из казарм, внутри которой превышались все мыслимые нормы, забили досками вход и окна солдатского клуба. В некоторых местах на асфальте были нарисованы белой краской неровные круги, в которые солдаты старались не наступать. Увезли в неизвестном направлении технику, оружие, форму. Вместо этого выдали все новое, ещё блестящее и пахнущее смазкой. И зажили по-прежнему.
Сталкер поневоле
Военнослужащие получали спецпаек, наблюдались у врачебных комиссий, отдыхали в санаториях. А потом Союз развалился, и всем стало пофиг. А через полтора десятка лет все окончательно забылось. Стерлась белая краска на асфальте, ушел в прошлое спецпаек и санатории. Люди остались.
Однажды летом командир вышел на крыльцо штаба и заметил, что шиферная крыша медпункта неприлично веселенького зеленого цвета. Вместе с начмедпункта командир подставил лестницу и обнаружил, что крыша плотно заросла целым ковром изо мха и какой-то травки. Часть-то посреди леса. На крышу заносило семена, споры. Вот и разроссся целый огород.

- Безобразие! – сказал командир. – Что за непотребство твориться у вас в хозяйстве, товарищ доктор? Немедленно устранить и привести крышу в надлежащее состояние.

- Ять, ять! – привычно отозвалось лесное эхо.

Командир сказал – подчиненные сделали. Начмедпункта нашел двух сержантов, выдал им инструмент и отправил устранять огород на крыше. Час проходит, два. Сержанты скоблят шифер лопатами и скребками, весело переговариваются. Солнышко припекает, сержанты разделись по пояс, загорают, курят, планируют, что в увольнительной делать будут. А ещё через час мимо окон медпункта пролетело первое тело. Доктор выскочил на крыльцо. В голове одна мысль: «Поскользнулся, сученыш! Ноги переломает!»

Сержант лежит на газоне, глаза закрыты. Доктор зовет второго – тишина. Солдаты лезут на крышу – второй сержант лежит, вцепившись в мох обеими руками, на губах – пена, глаза закатываются. Доктор обоих в машину и в ближайший город! Сержанты дышат через раз, сознание спутанное.

И тут до врача начинает медленно доходить. В 1986 году молодой доктор только родился. Поэтому весь этот ужас перед радиацией прошел как-то мимо него. Когда отправляли по распределению в часть, намекнули, конечно, что находится она на самом краю Зоны. И в лес без нужды ходить не надо, а местные грибы-ягоды лучше внутрь не употреблять.

Привезли сержантов в больницу, а там уже люди поопытнее да постарше начмеда. Диагноз «острая лучевая болезнь» поставили с первого взгляда. Оказывается, за годы своего роста мох накопил в себе радиоактивную пыль. Лежала она, нетронутая, в толще зелени и никакие дожди её не смывали. А тут сержанты с лопатами. Мох срывали, пыль столбом, попадала в дыхательные пути, желудок, глаза. Какую дозу успели схватить сержанты, пока сознания не лишились – это только через неделю спецкомиссия определила.
Сталкер поневоле
Врачу, конечно, вставили по самое небалуйся. Мол, он должен был знать и предвидеть. Командиру тоже неслабо досталось. Сержантов вылечили, но проблемы со здоровьем у них будут. Через месяц приехала группа в оранжевых комбинезонах и весь мох с крыши соскоблила, упаковала в мешки и на могильник увезла. Краску на асфальте обновили, новый дозиметр доктору выдали.
А вскоре наступила зима. А с ней – режим экономии. Кому-то в правительстве пришла чудесная мысль, мол, давайте будем экономить российские газ и нефть, а топить вместо этого будем отечественным топливом – то есть торфом и дровами. Что ж, правительство сказало – военные сделали. Часть, о которой я рассказываю, отапливалась собственной котельной. Её переоборудовали на твердое топливо, и пошли в лес дрова искать. Умудренный опытом доктор за дровяным нарядом отправился с дозиметром.

Лесхоз выдал разрешение на добычу твердого топлива в ближайшей дубраве. Прошелся доктор по дубраве – вроде все в норме. Дозиметр показывает нехорошие цифры, но только в определенных местах. Мы туда ходить не будем. Оградил зону порубки и пошел себе в часть обратно.
Сталкер поневоле
Солдаты поработали хорошо. Сложили на хоздворе целую кучу отличных дубовых дров. Доктор опять к куче с дозиметром. Цифры скачут, но в пределах нормы. Ну, отлично.
А через три дня свалился солдат, который выгребал золу из котельной. Доктор – к куче золы. А дозиметр с ума сходит. Деревья сгорели, а радиоактивная пыль осталась. И в золе получился концентрат. Солдата – в больницу. Снова комиссия, снова пинки от начальства.

Доктор служит в Зоне и поныне. Так испугался, что стал чуть ли не лучшим медицинским специалистом по радиации в округе. С дозиметром не расстается и видно все правильно делает, потому что солдат с диагнозом «острая лучевая болезнь» от него больше не привозили.

Если узнает себя, в главном герое рассказа – то пусть сильно не ругается, я ведь всю правду написал.
Сталкер поневоле
Фото мои. Кроме последней - из Зоны.
1799

Что сейчас происходит под новым саркофагом ЧАЭС?

Развернуть
27 ноября закончилась задвижка Арки над саркофагом 4-го энергоблока ЧАЭС.
и вот, .

А что же теперь находится под Аркой?
Практически всё тоже самое, только теперь старый саркофаг защищён от ветра, дождя, снега и других погодных явлений.
Что сейчас происходит под новым саркофагом  ЧАЭС?
Что сейчас происходит под новым саркофагом  ЧАЭС?
В данный момент продолжаются работы по завершению герметизации нового конфаймента.
Что сейчас происходит под новым саркофагом  ЧАЭС?
Что сейчас происходит под новым саркофагом  ЧАЭС?
Внутри Арки может спокойно разместиться строительная техника.

Под потолком можно заметить козловые краны, в будущем они будут использованы для разборки старого саркофага.
Что сейчас происходит под новым саркофагом  ЧАЭС?
Что сейчас происходит под новым саркофагом  ЧАЭС?
Что сейчас происходит под новым саркофагом  ЧАЭС?
Что сейчас происходит под новым саркофагом  ЧАЭС?
Что сейчас происходит под новым саркофагом  ЧАЭС?
Взято из ВК.
Фото: Олег Анатольевич

Спасибо за внимание.
2856

Самая опасная работа в Чернобыле.

Развернуть
Самая опасная работа в Чернобыле.
Друзья, хорошая новость — был завершён процесс надвигания нового "Объекта укрытие" в Чернобыле, теперь можно не волноваться о том, что старый саркофаг, в спешке построенный в 1986 году, развалится, и вся радиоактивная пыль снова окажется в атмосфере. Завершен процесс четырехлетней стройки, стоившей 2 миллиарда долларов и вылившейся в итоге в сложнейшую инженерную операцию.
И вот всё закончено, работы завершили без лишней помпы и большой шумихи в СМИ. Новый саркофаг называют еще "НБК" (новый безопасный конфайнмент) или просто "Арка". Её строили немного в стороне от старого саркофага, чтобы минимизировать облучение рабочих, а затем надвинули на место постоянной установки с помощью рельс.
Журналисты не слишком любят писать об этом, но во время строительства "Арки" были проведены и очень опасные работы, сопоставимые по вредности для здоровья с работами ликвидаторов 1986 года. Что же это были за работы? Кто их сделал и для чего?


Об этом — рассказ в сегодняшнем посте.
Для начала давайт вспомним, что представляет собой ЧАЭС и где находится Четвертый энергоблок. На схеме ниже показано расположение основных блоков станции — энергоблоки (включающие в себя в том числе и сами реакторные залы) идут слева направо, четвертый блок накрыт саркофагом, построенным после аварии 1986 года. Правее идет длинное помещение машзала — который, по сути, является единым для всех четырех энергоблоков. Между Третьим и Четвертым энергоблоком также есть помещения, которые принадлежат одноврменно и Третьему, и Четвертому блокам.
Когда в 1986 году ликвидаторы строили первый саркофаг, то кое-где эти помещения закрыли внутренними стенами, а где-то пострадавший Четвертый энергоблок отделяют от остальных помещений станции только внутренние стены самой АЭС — фактически, не существовало никакой надежной внутренней защиты между разрушенным радиоактивным реакторным залом Четвертого блока и остальными помещениями станции.
Самая опасная работа в Чернобыле.
Когда началось проектирование "Арки", было принято решение отделить Четвертый энергоблок от остальных помещений ЧАЭС так называемым "отсекающим контуром". Посмотрите еще раз на схему выше — вот примерно там, где заканчиваеся саркофаг, в его левой части решено было сделать спеициальную стену, которая "отрежет" пострадавший Четвертый блок от остальных помещений станции и станет одной из торцевых стен "Арки".
На фото — рабочие Чернобыля во время изучения внутренних помещений саркофага, которые предстоит отрезать отсекающим контуром (или, сокращенно, "ОК".
Самая опасная работа в Чернобыле.
Работы по созданию ОК проводились в машзале, на деаэраторной этажерке и на так называемых "минусовых отметках" — различных подземных помещениях ЧАЭС. Сначала рабочие сбивали старый бетон, демонтировали всё ненужное в машзале, на этажерке. По сути, из этих помещений убрали весь старый хлам, валявшийся здесь с апреля 1986 года.
Самая опасная работа в Чернобыле.
Фото внутренних помещений Четвертого энергоблока в процессе этих работ:
Самая опасная работа в Чернобыле.
А затем началась заливка нового бетона и монтаж монолитных торцевых стен в машзале. Фотографий с этих работ в сети очень мало, и все они сделаны на телефоны самими рабочими — журналистов в эти места не пускают, здесь очень высокие уровни радиации.
Самая опасная работа в Чернобыле.
Новая монолитная стена. По сути — это часть нового НБК, "Арки", которая проходит через внутренние помещения ЧАЭС.
Самая опасная работа в Чернобыле.
Машинный зал в процессе работ по возведению ОК
Самая опасная работа в Чернобыле.
"Минусовые отметки" — подземные помещения под реакторным и машинным залом. Здесь до сих пор крайне высокие уровни радиации.
Самая опасная работа в Чернобыле.
Процесс монтажа ОК вплотную у крыши старого саркофага.
Самая опасная работа в Чернобыле.
Опасны ли работы в этих местах сейчас? Да. Чрезвычайзно. В некоторых местах на строительстве ОК люди получали дозу 5 бэр всего за одну смену. Такую дозу можно получить, находясь 1 час в радиоактивном поле 5 р/час (5.000.000 мкр/час при норме в 15-20). Это очень много. После набора такой дозы человека сразу "списывают" из Зоны.
Кто делал всю эту работу? На эти работы набирали, в основном, людей из деревень, добровольцев. Людей привлекали относительно высокие зарплаты и, возможно, сама возможность поучаствовать в полезном для мира проекте.
На фото ниже сцинтилляторный дозиметр показывает фон в 100 миллирентген в час — дозу в 5 бэр в таком фоне можно набрать за 50 часов.
Самая опасная работа в Чернобыле.
Через эти опасные работы во время строительства "Арки" прошло около 2000 человек. Не знаю, получат ли сейчас эти люди статус участника ликвидации последствий аварии в Чернобыле...
Самая опасная работа в Чернобыле.
На этом все, спасибо.
1243

Лёгкий зачёт

Развернуть
Мой папа вёл в институте предмет, имеющий отношение к радиационной безопасности. И вот как-то приходит к нему на зачёт группа. Его предмет для них - не профильный, отношение к нему - соответствующее. В деканате намекнули, что зачёт поставить надо всем, но что хуже - студенты об этом намёке, как минимум, догадываются.
И вот посмотрел мой папа на эту группу, и говорит им:
- Вы знаете, что зачёт я вам поставлю. Я его вам поставлю, не вопрос. И спрашивать вас даже ни о чём не буду. Но перед тем, как поставить вам зачёт и отпустить, я вам сначала кое-что расскажу.
И рассказал он им о том, как именно происходит "радиационная болезнь", то есть как именно воздействует радиация на человека. По всем уровням поражения. Хорошо рассказал и показал.
Студенты с этого зачёта зелёные вышли все. Некоторым было плохо. Но зачёт они всё-таки получили.
936

Рыжий лес.

Развернуть
Рыжий лес - тема, которая не слишком часто всплывает в рассказах о Чернобыльской зоне отчуждения, оттуда не привозят фоторепортажей, там вообще практически не бывает людей - уж слишком это место радиоактивно, да и фотографировать там, собственно, нечего - деревья, кусты и несколько ржавых единиц военной техники ликвидаторов.
Рыжий лес.
Рыжий лес - это относительно небольшой участок лесополосы, всего около 10 квадратных километров, расположенный возле Чернобыльской атомной электростанции и некоторыми своими участками прилегающий практически вплотную к ЧАЭС. Когда-то это был вполне себе "классический" полесский лес - очень густой и состоящий, в основном, из хвойных деревьев.
Рыжий лес.
События развивались следующим образом - 26 апреля 1986 года Четвертый энергоблок ЧАЭС взорвался, разрушив защиту реактора, и в течение следующих нескольких дней над электростанцией бушевал атомный пожар - по словам очевидцев, в первую ночь над реактором был виден столб света высотой почти в километр. Все это сопровождалось гигантскими выбросами зараженной пыли, которую ветер погнал прямо в сторону леса. Нужно сказать, что лес ценой своей жизни здесь очень помог людям, задержав как фильтр десятки тонн радиоактивной пыли - крона у сосны очень плотная и хорошо задерживает пыль.

Уровни радиации в лесу были просто чудовищными - сосна ощутимо страдает от радиации уже при дозе в 100 рад, а дозы, полученные соснами в этом лесу, составили что-то в районе 5000-10000 рад. В начале мая 1986 года военные вертолетчики облетали периметр станции и увидели вот такую страшную картину - весь лес погиб и стал ржаво-рыжего цвета, буквально "сгорев" в холодном радиоактивном огне.
Рыжий лес.
Что было дальше? Во время ликвидации последсвий аварии было принято решение уничтожить Рыжий лес - он представлял большую опасность, ведь среди мертвых сухих деревьев в любой момент мог вспыхнуть пожар, и все радионуклиды снова оказались бы в воздухе.

В ходе ликвидационных работ 1986-88 годов лес был срезан и захоронен в грунте. Эту работу выполняли, в основном, специальные военные ИМР-ы (инженерные машины разграждения) и освинцованные бульдозеры.
Рыжий лес.
Рыжий лес.
Но мне попадались и вот такие снимки, на которых видно, что некоторые участки леса ликвидаторы просто срезали вручную бензопилами. Особенно впечтляет то, что на человеке, работающем в крайне высоких уровнях радиации (причем самой опасной - радиоактивной пыли), нет практически никаких средств защиты, кроме обычной "химзы", он почему-то снял даже маску-лепесток.
Рыжий лес.
Затем все деревья были захоронены в специльных траншеях прямо на месте. Траншени, кстати, можно разглядеть на Google maps.
В различных статьях мне попадалась информация о том, что ликвидационные работы по уничтожению Рыжего леса были произведены непродуманно - глубина траншей составляет всего 1,5-2 метра, что как раз соответствует глубине залегания грунтовых вод, вместе с которыми радионуклиды постепенно расползаются по окружающей территории.

И действительно - прилегающие территории весьма радиоактивны. Вот мой снимок, сделанный на территории бывшего "Рыжего леса", фон вокруг в десятки и сотни раз превышает естественный
Рыжий лес.
В настоящее время территория Рыжего леса имеет статус ПВЛРО — пункта временной локализации радиоактивных отходов с высоким уровнем загрязнения. Если будете в Припяти, не фотографируйтесь на фоне въездной стелы в город - она находится на территории Рыжего леса и "светит" достаточно сильно.
2021

Чернобыль - внутри Саркофага.

Развернуть
Когда я бывал в Чернобыльской зоне отчуждения, меня всегда интересовал вопрос, что же находится под саркофагом на месте бывших реакторного и машинного залов Четвертого энергоблока АЭС? Какие тайны скрывают толстые стены из монолитного бетона, как выглядят навсегда покинутые людьми помещения уже бывшего энергоблока?
Чернобыль - внутри Саркофага.
Как это ни жутко звучит, но уже в послеаварийный период в этих страшных, темных и полуразрушенных залах бывали люди. Такие же, как мы с вами, хотя иногда их называли биороботами. В основном это были специалисты-добровольцы, которые обследовали все подреакторные помещения, изучали, куда делись все радиоактивные вещества из шахты реактора и в целом пытались понять, что же на самом деле произошло на Чернобыльской атомной.

Иногда, очень редко, вместе с этими людьми под Саркофаг удавалось проникнуть и фотографам. Нужно понимать весь героизм такого поступка - ведь за несколько кадров полутемных помещений фотограф получал дозу, сопоставимую с той, что обычный человек набирает из фоновой радиации за 10 лет. Это очень много. Потом эти кадры облетели весь мир, фотографа наградили престижными международными премиями, но это все было потом - а в начале были огромные темные пустые пространства, бетонные развалы, ржавая арматура, страх и неизвестность. И радиация.

В сегодняшнем посте мы прогуляемся внутри чернобыльскго Саркофага вместе Викторией Ивлевой - в 1990 году эта героическая женщина побывалав этом страшном месте и сделала уникальные кадры.
Для похода внутрь Саркофага вся группа одевалась в специальные костюмы из целлофана - от радиации они не защищали, но зато препятствовали контакту с телом радиоактивной пыли - именно она представляет в таких местах наибольшую опасность, так как может попасть внутрь тела и "светить" там долгие годы, порождая проблемы со здоровьем.

На фото слева - Nikon Виктории. Специальных фото-боксов в то время не существовало, и фотокамеру приходилось заворачивать в целллофан, доставая для каждого снимка наружу. В результате фотоаппарат "набрал" немало радиации, и после посещения Саркофага его пришлось долго оттирать медицинским спиртом.
Чернобыль - внутри Саркофага.
Итак, мы внутри. На фото ниже - турбина в машинном зале. Это не самый эпицентр взрыва, и конструкции здесь сохранились достаточно неплохо, хотя все равно видны следы разрушений и пожаров.
Чернобыль - внутри Саркофага.
Знаменитый дозиметрист Юрий Кобзарь, который стоит на подступе к лестнице, ведущей в центральный реакторный зал. Свет на фото создают софиты, которые сами работники установили в помещениях Саркофага для более удобной работы.
Чернобыль - внутри Саркофага.
Трубопроводы и кабельные трассы в машинном зале. Огромная высота помещений на АЭС обусловлена технологически - скажем, в реакторном зале необходимо перегружать стержни, которые имеют длину около 12 метров и достаются из шахты в вертикальном положении.
Чернобыль - внутри Саркофага.
Машинный зал Четвертого энергоблока. Насколько я помню планировку АЭС, реакторный зал, где произошел взрыв, находится прямо за спиной у фотографа, чуть левее.

Вот как описывает свои впечатления от этого места сама Виктория: "У меня осталось воспоминание о каких-то огромных пустых темных пространствах, перекореженном, повсюду валяющемся железе, шатких металлических лестницах, по которым нужно было все время взбираться — и проделывать это в специальном жутко неудобном пластикатовом костюме и маске."
Чернобыль - внутри Саркофага.
Печально известный БЩУ (блочный щит управления) 4-го энергоблока, именно отсюда операторы управляли реактором. Оборудование частично демонтировано, частично закрыто полиэтиленовой пленкой. Сейчас в это место журналистов практически не пускают.
Чернобыль - внутри Саркофага.
Дозиметристы Игорь Михайлов и Юрий Кобзарь идут коридорами внутри станции, это тот самый Четвертый энергоблок.
Чернобыль - внутри Саркофага.
Дозиметрист Игорь Михайлов в центральном реакторном зале - в эпицентре чернобыльского взрыва. У ног Игоря видна часть крышки реактора - "Елены", как почему-то прозвали ее работники станции. От взрыва крышку реактора весом в 3000 тонн подбросило, как перышко, а затем она полетела обратно в реакторную шахту, упав на торец - видимо, это и был тот самый "второй хлопок", который часто описывают очевидцы взрыва на АЭС.
Чернобыль - внутри Саркофага.
Дезактивация после посещения Саркофага, в душевой на АЭС в то время существовало специальное средство "РАДЕЗ" - радиационный дезактиватор для мытья.
Чернобыль - внутри Саркофага.
Рамки-турникеты на выходе(РУСы - Радиометрическая установка сигнальная).
Если на человеке нет радиационного загрязнения - то загораются лампочки и рамка открывается. Я сам проходил такие турникеты во время посещения Чернобыльской зоны, их сейчас там два - на выезде из Десятикилометровой зоны и на выезде из Тридцатикилометровой.
Чернобыль - внутри Саркофага.
Припять в 1990-м году.
Чернобыль - внутри Саркофага.
Чернобыль - внутри Саркофага.
700

«Крышные коты» Чернобыля.

Развернуть
Наверное, самыми жуткими работами во время ликвидации последствий аварии в Чернобыле были работы на крышах энергоблока и машинного зала. По плану ликвидации последствий аварии все фонящие обломки активной зоны реактора (графитовые блоки, трубки тепловыделяющих сборок) должны были быть собраны и сброшены обратно в развал, образовавшийся от взрыва реактора.

Работами на крышах Чернобыльской атомной занималось подразделение, ныне окруженное легендами. Дозиметристы, рабочие, инженеры — из прозвали "крышными котами" из-за того, что им приходилось работать на высоте от 30 до 70 метров, да еще и в высочайших полях радиации. Это требовало иногда кошачьей скорости и ловкости; и еще может быть поговорки о том, что "у кошки семь жизней".
«Крышные коты» Чернобыля.
Для начала давайте посмотрим на экипировку "крышных котов". Сейчас в это трудно поверить, но в стране, столь тщательно готовящейся к ядерной войне и развивавшей ядерную энергетику, не существовало никакой специальной одежды для работы в высоких полях радиации. Какой должна быть эта одежда? Это должно быть нечто вроде герметичного скафандра с замкнутой системой дыхания, в котором важные органы человека будут защищены свинцом.

Ничего этого у "крышных котов" не было, спецодежду приходилось буквально изобретать на ходу. На тело надевалась одежда из плотной ткани, грудь, спину и паховую область защищали листы тонкого листового свинца (2-4 мм), сверху надевался просвинцованный фартук. На лицо надевался респиратор и очки - они защищали от бета -излучения, которое очень плохо действует на глаза и очень быстро вызывает помутнение хрусталика.

Сами ликвидаторы рассказывают, что защита была в большей степени "психологической", чем реально что-то дающей. Лично мне непонятно, почему для работы "крышных котов" в Зону нельзя было доставить КИП-ы — кислородные изолирующие противогазы с замкнутым циклом дыхания — они бы минимизировали попадание страшной радиоактивной пыли в легкие.
«Крышные коты» Чернобыля.
Перед работами непосредственно по уборке крыш нужно было узнать уровни, в которых предстояло работать ликвидаторам. Эту первую, пожалуй самую опасную работу взяли на себя дозиметристы — они прошли по крышам и составили карту загрязнений, отметили наиболее радиоактивные точки и места возможной "теневой защиты" — это значит всякие выступы и блоки, за которыми на короткое время можно укрыться от излучения. Во время работ можно было передвигаться перебежками "из тени в тень".

Уровни на крышах составляли от 2-3 до 10.000 рентген в час, и очень часто для замера таких высоких уровней не хватало даже мощных военных дозиметров ДП-5 (рассчитанных, кажется, на максимальный уровень в 200 рентген), дозиметристы определяли уровень "на глазок" по тому, с какой силой стрелка дозиметра ударяла по правому пределу шкалы.
«Крышные коты» Чернобыля.
Подразделение, которое неформально прозвали "крышными котами", подчинялось Юрию Самойленко — этот инженер был одним из руководителей ликвидации аварии на ЧАЭС и сам немало побегал по крышам. В фильме "Колокол Чернобыля" есть интервью с Юрием Самойленко прямо на одной из чернобыльских крыш, вот тут примерно на 6:20 он рассказывает как раз о тех самых работах, которые предстоит сделать "крышным котам":
На видео, кстати, очень хорошо виден принцип работы "теневой защиты" — в том месте, где начинается репортаж, уровни не доходят даже до 1 рентгена в час, а за бетонным выступом буквально в одном шаге от места съемки подскакивают сразу до 10 рентген.
А вот так проходила сама работа "крышных котов". "Рабочая смена" продолжалась 2 минуты, а в самых опасных участках — 40 секунд, которые громко отсчитвал кто-то из ликвидаторов, находясь в безопасном "теневом" месте. За эти 2 минуты или даже за 40 секунд люди получали дозу радиации, сопоставимую с той, которую обычный человек получает из естественного фона за всю жизнь.
«Крышные коты» Чернобыля.
Легкие обломки просто сбрасывались лопатой в развал, а более крупные приходилось нести вдвоем на строительных носилках. Вы можете спросить — а почему на эту работу не вывели роботов? Такая попытка предпринималась, роботы были доставлены из Германии, но тотальная советская секретность при заказе роботов занизила на порядки уровни радиации, в которых им предстояло работать, и в реальных условиях роботы просто "сгорели", оставшись на крышах бесполезным грузом.
«Крышные коты» Чернобыля.
Очередная группа ликвидаторов (фотография ниже) проходит инструктаж перед выходом на крышу — они уже переодеты в спецодежду, но пока что без свинцовой защиты — интересно, ее надевали каждый раз новую или использовали одну и ту же? Нигде не встречал этой информации.
«Крышные коты» Чернобыля.
Работа "крышных котов" строилась по принципу "один человек — один обломок". Вышел, поднял, сбросил в развал, ушел. За одну минуту, проведенную в таких высоких полях радиации, в то время полагалась "увольнительная и 100 рублей премии".
«Крышные коты» Чернобыля.
Всего через крыши Чернобыля прошло 3828 человек, они очистили самые опасные участки кровель и дали возможность дальнейшему ходу работ по ликвидации последствий аварии.


Большинство фотоснимком в посте сделаны Игорем Костиным — в 1986 году он побывал в самых опасных участках Чернобыля и сделал серию фотоснимков, получив общую дозу в 150 бэр.
Автор: Максим Мирович