Сергей Довлатов

Постов: 3 Рейтинг: 4873
2495

Лет десять назад я спас утопающего... Из рассказов Сергея Довлатова.

Развернуть
"Лет десять назад я спас утопающего. Вытащил его на берег Черного моря. Жили мы тогда в университетском спортивном лагере. Ко мне подошел тренер и говорит: «Я о тебе, Довлатов, скажу на вечерней линейке». Я обрадовался. Мне нравилась гимнастка по имени Люда. И не было повода с ней заговорить. Вдруг такая удача. Стоим мы на вечерней линейке. Тренер говорит: «Довлатов, шаг вперед!» Я выхожу. Все на меня смотрят. И Люда в том числе. А тренер продолжает: «Обратите внимание! Живот выпирает, шея неразвитая, как утюг, а товарища спас!..» После этого я на Люду и смотреть боялся."
847

Добрая история из прошлого...

Развернуть
У директора Ленфильма Киселева был излюбленный собирательный образ. А именно — Дунька Распердяева. Если директор был недоволен кем-то из сотрудников Ленфильма, он говорил:
— Ты ведешь себя как Дунька Распердяева...
Или:
— Монтаж плохой. Дунька Распердяева и та смонтировала бы лучше...
Или:
— На кого рассчитан фильм? На Дуньку Распердяеву?!..
И так далее...
Как-то раз на Ленфильм приехала Фурцева. Шло собрание в актовом зале. Киселев произносил речь. В этой речи были нотки самокритики. В частности, директор сказал:
— У нас еще много пустых, бессодержательных картин. Например, "Человек ниоткуда". Можно подумать, что его снимала Дунька...
И тут директор запнулся. В президиуме сидит министр культуры САМА Фурцева. Звучит не очень-то прилично. Кроме всего прочего — дама. И тут вдруг — Дунька Распердяева. Звучит не очень-то прилично.
Киселев решил смягчить формулировку. Можно подумать, что его снимала Дунька... Раздолбаева, — закончил он.
И тут долетел из рядов чей-то бесхитростный возглас:
— А что, товарищ Киселев, никак Дунька Распердяева замуж вышла?!
1531

Путь ботана к сексу.

Развернуть
Мальчиком я был довольно ботанистым, и времени больше проводил с книгами, чем в обществе девушек. Но общества девушек мне тоже хотелось. Правда, происходило это все по довольно странному сценарию. Я говорил девушке «Привет», она отвечала мне «Привет»,а дальше я погружался во внутренний монолог. « Она сказала это потому что я ей нравлюсь или она просто вежливая? А если я ей скажу, что она симпатичная, то она обидится или нет? А она догадывается, для чего я ей это сказал или она просто думает, что я вежливый? А если я ей скажу, что мне интересны отношения, не будет ли она мной вертеть как тряпкой? Надо ей сказать, что-нибудь надменное, чтобы она поняла, что не больно то она мне и нужна. Не сочтет ли она меня за дурака, если я сейчас покажу, что не очень то ей и интересуюсь? Нет точно сочтет…». Ну и так далее. Девушка уже постояла, подождала и ушла, а я все еще продолжаю этот внутренний монолог и в моих мечтах она молит меня о сексе, а я снисходительно соглашаюсь, но даю ей понять, что при таком обилии поклонниц я уже немного устал. Конечно, это все немного утрировано, но тренд был именно такой.
Если же я прорывался через дебри своих рефлексий и начиналось какое-то общение, то я говорил о чем угодно, только не о том, что меня волновало. Ибо я дико боялся двух вещей: она мне откажет или она согласится. В первом случае я буду унижен и раздавлен, а во втором случае, после всего того, что я наврал (а это неизбежно вскроется), я буду унижен адски. В общем, каждый раз я уверенно попадал во френдзону.
Прозрение пришло при чтении Довлатова. Был там один эпизод. « …Когда-то она была подругой Шаблинского. Как и все остальные сотрудницы нашей редакции. Все они без исключения рано или поздно уступали его домогательствам. Секрет такого успеха был мне долгое время неясен. Затем я понял, в чем дело. Шаблинский убивал недвусмысленностью своих посягательств. Объявил, например, практикантке из Литвы, с которой был едва знаком:
— Я вас люблю. И даже возможный триппер меня не остановит.»
Это был момент прозрения. Тут, как говорится, Остапа понесло. Сначала я еще как-то старался и выдумывал «Девушка, будь я богатым и старым, я бы пригласил вас в нумера, но сейчас могу пригласить только на сеновал, ну или к себе домой». Очень важно было не свалится в хамство, но твердо дать понять чего я хочу. Понятно, что сразу после этого дело до секса не доходило. Девушки краснели, опускали глаза, говорили, что я невозможно пошлый, но заходили на чай, перезванивали и, в общем, личная жизнь у меня наладилась.
Только потом, через много лет, я понял, что подобный внутренний монолог ведется и в голове девушки «А не сочтет ли он меня шлюхой, а не слишком ли я холодна…». Вот и стоят два дятла и гоняют у себя в башке всякую фигню.
Зато теперь, если меня спрашивают кто мой любимый писатель, я не раздумывая говорю, что Довлатов.