уголовный розыск

Постов: 6 Рейтинг: 8504
1737

Начало службы в уголовном розыске.

Развернуть
Прочитал пост коллеги и нахлынули воспоминания..

1629

Про уголовный розыск

Развернуть
Сегодняшняя история будет вместо традиционной пятничной. Сдвиг в графике объясняется тем, что именно 5 октября традиционно отмечается день самой уважаемой мной службы в системе МВД – уголовного розыска, и к этому празднику хотелось бы данную историю приурочить.

2336

Про печень

Развернуть
Что-то давненько я не баловал подписчиков традиционной старой доброй историей из воспоминаний бывшего следователя прокуратуры. Наверное, кое-кто даже подумал, что такие истории у меня уже закончились. Докладываю: мне еще есть, что вспомнить, и не только из своих дел, но и из чужих. Вот и сегодняшняя история будет про уголовное дело, которое расследовал мой коллега из прокуратуры области. Но поскольку я очень хорошо знаю всех причастных, да и сама история развивалась практически на моих глазах, то не премину возможностью поделиться ею с вами. В общем, приступим.

521

Про гостеприимство

Развернуть
В связи с последними событиями на Пикабу (введение сообществ) я нахожусь в некоторых раздумьях. Стоит ли создавать какое-то сообщество, посвященное правоохранительной тематике? Нужно ли вообще такое сообщество? Если да, то в каком формате такое сообщество должно быть – постов с историями или обсуждением каких-то актуальных новостей на криминальную тему? Будет ли кто-нибудь писать туда, кроме меня? Даже о названии подобного сообщества пока что представления нет. Вертится в голове что-то вроде: «Ментовские истории журнал расскажет наш, ментовские истории в журнале….». И тут тупик с названием (напрашивается только рифма «Карабаш», но причем тут город в Челябинской области?), хотя концовка как раз очевидна: «Парам-парам-пам, тиу!». В общем, не хватает концепции и понимания необходимости такого проекта. Поэтому если у вас имеются по этому поводу какие-либо соображения – прошу высказываться в комментах. Мне на самом деле интересно ваше мнение.

1353

Про самоубийц

Развернуть
В прошлом своем рассказе из жизни следователя районной прокуратуры я упомянул выезд на труп повесившегося в лесу мужчины. Тут следует заметить, что осмотры мест обнаружения трупов лиц, покончивших жизнь самоубийством, это тоже часть работы следствия и милиции (ныне полиции). В моё время следователи прокуратуры выезжали на место происшествия не по всем фактам обнаружения трупов самоубийц, а только по тем, где имелись хоть какие-то основания полагать, что человек стал жертвой преступления – убийства. Как правило, это касалось обнаружения трупов самоубийц не у себя дома, а в общественных местах, либо наоборот, в совсем необщественных, например, в лесу. На все остальные факты самоубийств выезжали участковые инспектора милиции.

В 100 процентах случаев работа следователя на месте обнаружения трупа самоубийцы сводилась к установлению только одного обстоятельства – сам человек убился, или ему помогли. Обычно это было понятно сразу по обстановке на месте происшествия. Мотивы самоубийства, как правило, выяснялись вскользь, путем опросов родных и близких, и сводились только к одному вопросу: из-за чего, собственно? Причины были стереотипны: у подростков – несчастная любовь, у людей постарше – семейные ссоры, долги, заведомо смертельные заболевания (рак). Выяснив одну из таких типичных причин, этим и ограничивались, ведь факта убийства не было, и это было главное.

О таком экзотическом составе преступления, как «доведение до самоубийства», я читал только в умных книжках под названиями «Уголовное право» и «Комментарии к Уголовному кодексу», и то только два раза в жизни: первый раз, когда сдавал уголовное право на экзамене, а второй раз – когда сдавал это же уголовное право на госэкзамене. Всё. На практике такой состав преступления мне ни разу не встречался. Да и процесс доказывания факта доведения до самоубийства до сих пор представляется мне весьма муторным и неочевидным по результату.

Я догадываюсь, что о существе и происхождении причин, толкающих людей на совершение самоубийств, наверняка имеется значительное количество научной литературы в области психологии и психиатрии. Но я эту литературу не изучал, поскольку в этом не было особой надобности. Как я уже упоминал, основная масса причин самоубийств была в моей практике однотипна и объяснима. Но было несколько случаев, которые выбивались из общего ряда.

В первой половине 90-х годов в составе следственно-оперативной группы мне пришлось выехать на место происшествия по факту обнаружения трупа восемнадцатилетнего паренька. Он повесился, причем повесился в нестандартном месте: село разделяла надвое небольшая речка, и через эту речку был мост, длиной метров 25-30, огражденный по краям перилами из сваренных металлических труб. Судя по всему, паренек ночью пришел на этот мост, привязал недлинную веревку к столбику ограждения, как раз посередине моста, петлю одел себе на шею, перелез через перила и прыгнул вниз. Так его и обнаружили поутру местные жители. Никаких следов, указывающих на совершение убийства, не имелось, а причина самоубийства выяснилась сразу со слов родных и друзей. Дело в том, что накануне этот паренек проходил призывную комиссию в военкомате, и ему там сказали, что он негоден по состоянию здоровья. Вот такой оказался весьма неожиданный мотив для самоубийства.

Или другой случай, примерно в это же время, когда молодой парень семнадцати лет повесился на огромной опоре ЛЭП, на высоте примерно метров пять над землей. Опора эта располагалась в одном поселке на дороге, ведущей к КПП исправительно-трудовой колонии строгого режима. В этой колонии служил заместителем начальника по кадрам отец этого парня, и все идущие с электрички утром на работу служащие «зоны» наблюдали висящий на фоне рассветного солнца труп. Исходя из здравого смысла, да и учитывая трудности, которые возникли у нас со снятием трупа с опоры на такой высоте, было сразу понятно, что ни о каком насильственном помещении этого парня на металлическую конструкцию речи идти не может, он забрался туда сам и сам же повесился. Быстро нашлись приятели этого самоубийцы, такие же подростки, которые рассказали, что в ночь перед происшествием парень без спроса по тихому выгнал из гаража старенький отцовский «Москвич-2140», и поехал с друзьями кататься по ночному лесу. Выпили пива, было весело, но недолго: не справившись с управлением на одном повороте лесной дороги, паренек врезался в дерево, и здорово повредил передок «Москвича», даже пробив радиатор. Машину пришлось бросить там же, в лесу, в поселок они пошли пешком. По дороге паренек приговаривал только: «Отец меня убьет, отец меня убьет». Потом все разошлись по домам, а утром парня обнаружили повесившимся на опоре. Мы съездили на указанное подростками место в лес и действительно обнаружили там поврежденный и брошенный «Москвич». Ситуация выглядела простой, как карандаш. Только отец повесившегося, суровый майор-замполит, когда его привезли опознавать труп, стал категорически заявлять, что это не его сын, тот, мол, пошел вчера погулять с друзьями и сейчас вернется домой. Я по понятным причинам не стал отражать это в документах, а замполита забрала плачущая жена. Впоследствии мне кто-то говорил, что этого майора списали спустя непродолжительное время «на гражданку».

Ну и самый суровый случай был в середине 90-х годов. Тогда в один из дней февраля меня вызвал к себе прокурор района и сообщил, что только что ему звонили из бюро судебно-медицинской экспертизы. Дело в том, что за день до этого в одном поселке в туалете своей квартиры повесилась четырнадцатилетняя девочка, но поскольку никаких подозрений на убийство не возникло, на место выезжал участковый, который направил труп в бюро СМЭ, для чисто формального вскрытия. Однако судебный эксперт сообщил прокурору, что девственная плева у девочки имеет следы свежих повреждений, а во влагалище обнаружена сперма. Это обстоятельство меняло решительно всё, поэтому я с группой сотрудников уголовного розыска немедленно выехал в поселок.

Там мы стали собирать сведения о девочке, её образе жизни и обстоятельствах гибели. Выяснилось, что это была самая обычная, тихая, ничем не примечательная девочка, училась в местной школе, наличие у неё разделенной либо неразделенной любви одноклассники дружно отрицали. Отец у неё был военнослужащий-контрактник в местной войсковой части, а мать работала продавщицей в магазине. В день самоубийства девочка с утра была в школе, вела себя совершенно обычно, никаких признаков подавленности учителя и ученики не заметили. Около часа дня занятия закончились, и она пошла домой. Мать пришла домой вечером, в девятом часу, открыла дверь своими ключами, никаких признаков проникновения посторонних в квартиру не было. Дочь она обнаружила в туалете, повесившейся на дверной ручке. Отец пришел домой со службы позже. Никаких телесных повреждений на девочке не было.

Опера с уголовного розыска обошли почти весь поселок, пытались узнать, может, у девочки был ухажер, но никто ничего такого не знал. Мы много разговаривали с матерью и отцом, думали, может быть они подозревают кого-нибудь, но у них тоже не было мыслей по этому поводу.

Вернувшись в райотдел, мы сели обсуждать это дело в кабинете Петровича – начальника уголовного розыска. Петрович был старый опер, и он высказался в том духе, что серьезно подозревает отца девочки, пока что на уровне интуиции. Но, за неимением других версий, решили поработать в этом направлении. На следующий день я съездил в войсковую часть, где командир мне сказал, что в день самоубийства девочки её отец все время был на службе. Версия Петровича вроде бы рушилась, но он объяснил мне, что командир запросто может и врать, причем просто, чтобы прикрыть какие-то свои косяки. У Петровича в этой части служил какой-то знакомый – прапорщик, и через него он пробил, что как раз в тот самый день отец девочки явился на службу после обеда и с большого будунища. Командир вставил ему профилактических пропистонов, и этим дело ограничилось.

Так что версия с отцом снова получила право на жизнь. После совещания с Петровичем мы решили действовать решительно. Мы – я, Петрович и еще один опер, приехали домой к родителям девочки к семи часам утра, сразу сказали отцу собираться, и, ничего не говоря, повезли его в сторону райцентра. Он хоть и немного поупирался, но делал это как-то вяло, что еще больше укрепило мои подозрения. Мы не поехали сразу в райотдел, а сначала заскочили в бюро СМЭ, где у отца взяли образцы крови. При этом на его вопрос я сразу объявил, что у девочки обнаружена сперма (об этом факте мы ранее никому не говорили), и кровь нужна для сравнительного исследования. Затем мы привезли его в райотдел, где завели в кабинет Петровича. Там отец спросил нас, когда будет готов результат биологической экспертизы. «К вечеру!» - блефанул я, хотя на самом деле такая экспертиза делалась у нас тогда минимум неделю. Петрович напомнил ему про явку с повинной, причем упирал на то, что вечером уже будет заключение экспертизы, и с явкой вполне можно и не успеть. Тут отец вздохнул и рассказал, что на самом деле в тот день он с утра на службу не пошел, болел с похмелья. Днем из школы пришла дочь, на него что-то нашло, он изнасиловал её в своей комнате, оделся и ушел на работу.

Допросив отца в качестве подозреваемого, я тут же закрыл его на райотдельский ИВС. Затем ему было предъявлено обвинение в изнасиловании, и он был арестован. Но, поскольку он являлся военнослужащим, уголовное дело сразу после этого было передано по подследственности в военную прокуратуру. Так что я это дело не заканчивал, но от коллег из военной прокуратуры узнал впоследствии, что военный суд приговорил отца девочки к 10 годам лишения свободы. По моим данным, он отбыл этот срок «до звонка», то есть полностью, и уехал жить в другое место.


928

Про беспредел малолеток.

Развернуть
В прошлом моем посте один из читателей в комментариях упомянул, что раньше за «Волгу» могли убить, а сейчас они нахрен никому не нужны. В ответ я пообещал рассказать историю, как мужика убили за «копейку». Выполняю обещание.

Это было в 1994 году, летом. Часов в 9 вечера меня, как дежурного следователя районной прокуратуры, подняли в составе следственно-оперативной группы на убийство. Мы выехали на место происшествия, которое представляло собой лесную дорогу, ведущую в дачный кооператив. На обочине этой самой дороги лежал труп мужчины лет 30-ти с небольшим на вид, одетый скромно, но опрятно. Причину смерти судмедэксперт назвал сразу после беглого осмотра тела – четыре проникающих колото-резаных ножевых ранения грудной клетки спереди. Осмотр мы закончили, когда уже стемнело. В это время дежурный райотдела сообщил нам по рации, что в городе, расположенном в 10 километрах от этого дачного кооператива, есть «потеряшка» - пропавший без вести мужчина, полностью совпадающий по приметам с найденным трупом. Мы тут же выехали в город, где нашли квартиру пропавшего и побеседовали с его женой. Жена рассказала, что её муж (назовем его Саша) работал станочником на заводе. Но деньги платили небольшие и нерегулярно, а уже было двое ребятишек, поэтому Саша частенько выезжал таксовать в ночь на доставшейся от деда автомашине ВАЗ-2101 (в просторечье – «копейка») 1971 года рождения. Деньги от таксовки здорово выручали семью, поэтому жена Саши не поощряла такой вид заработка, но и не имела ничего против – вариантов особо не было. И вот вечером за сутки до обнаружения тела Саша поехал таксовать. Когда он не появился дома к обеду, жена стала бить тревогу и обратилась в милицию за розыском.
Дальше было много рутинной работы – допросы, опознание трупа, отработка алиби жены (да, такие варианты всегда держатся в уме) и т.д.
Короче, я приехал на работу как раз к 8 утра, то есть к началу рабочего дня, так и не успев заехать домой и поспать.

После этого я занимался обычными процессуальными делами, когда часов в 6 вечера мне позвонил Дмитрий Александрович, а для меня просто Диман – начальник СКМ (службы криминальной милиции) нашего райотдела. Он сказал, что есть новость за убийство Саши. Она заключалась в том, что на территории Ленинского района города около 3-х часов дня было совершено нападение на таксующего на стареньком «Москвиче-412» мужчика. Нападавших было двое, причем они были очень молодые, на вид даже подростки. Проголосовав мужику, они сказали, что поедут в определенный район города и показали деньги. Мужик согласился и повез их. По дороге, как раз в Ленинском районе, на косоугольном повороте, где мужик был вынужден сильно снизить скорость, один из подростков, сидевший на пассажирском сиденье как раз за его спиной, выдвинулся вперед и стал бить его в грудь ножом. Мужика спасла реакция и то, что скорость была небольшая – оно тут же открыл свою дверь и просто выпал из машины на дорогу. Поскольку был обычный будний день, на дороге было достаточно машин, водители которых, увидев эту ситуацию, стали тормозить и подбегать к лежавшему на проезжей части мужику. Увидев это, подростки выпрыгнули из «Москвича» и бросились бежать. Как на притчу, тут же проезжал наряд вневедомственной охраны. Сотрудники махом оценили ситуацию и погнались за подростками, включив «люстру». Погоня по дворам длилась минут сорок, победили наши, то есть ОВОшники. Обоих подростков задержали и доставили в Ленинский РОВД.
Диман предположил, что судя по почерку, эти два подростка могут быть нашими фигурантами. Меня эта тема весьма заинтересовала и мы с Диманом и двумя операми с райотдельской уголовки на оперской машине выдвинулись в Ленинский РОВД.

Приехав туда (было уже часов 8 вечера) нас встретил начальник местного «угла» (отделения уголовного розыска), в кабинете которого как раз и был тот самый злодейский подросток, который пытался пырнуть мужика-водителя ножом (кстати, ему вовремя оказали медицинскую помощь – спасибо проезжавшим мимо людям, и он остался жив).
Зайдя в кабинет начальника Ленинского «угла» мы увидели щупленького пацаненка. Никогда не забуду его вид – вид затравленного зверька, как будто он хотел нам сказать: «Дяденьки, не бейте, я и так всё скажу». Я сначала подумал, что пацаны с Ленинской уголовки уже хорошо с ним отработали, но начальник «угла» сразу сказал, что с этим пацаненком разговаривать не получается. Тогда я пошел сразу с козырей и в лоб спросил подростка (его звали Денис): «Где «копейка», твареныш?». И вот тут его заколотило по-настоящему. Он начал всхлипывать и сказал, что «копейка» стоит на штрафстоянке ГАИ. Тут глаза полезли на лоб не только у меня, а у всех присутствующих. «Как так? Ты поди нас обманывать решил? А вот сейчас вон тот дяденька тебе на ногу наступит!» - стали раздаваться возгласы оперсостава. Но Денис поведал нам всю последовательность событий, и всё стало понятно.

Оказалось, что ему 17 лет, он учился в 10-м классе (напомню, тогда была 10-летняя школа),он из весьма обеспеченной семьи, мама – хозяйка большого местного магазина. Но у Дениса была весьма сильна тяга к приключениям, и он как-то раз сказал своему школьному приятелю Андрею, что две девчонки с параллельного класса, с которыми они недавно задружились, будут просто покорены, если парни покатают их на машине. На вопрос Андрея, а где они возьмут машину, Денис сказал, что это вообще не вопрос, надо просто поймать таксиста, отъехать подальше от города, и там убить его, а водить машину Денис и сам умеет, сколько раз катался на папиной «девяносто девятой». Андрей засомневался, но Денис сказал, что ему – Андрею – рисковать вообще не придется, он – Денис – всё сделает сам. И уломал таки Денис приятеля. Вечером они пошли на большую дорогу, проголосовали, поймали белую «копейку», за рулем которой как на грех поехал зарабатывать на жизнь своей семье Саша. Денис сказал, что нужно ехать на дачу (впоследствии выяснилось, что у родителей Дениса и вправду в том кооперативе была дача), и проезжая по лесной дороге Денис, который сел специально за спиной водителя, достал припасенный из дома кухонный нож, и четыре раза ударил Сашу этим ножом в грудь. Кровь, кстати, забрызгала даже лобовое стекло. После этого Денис сказал Андрею выбросить труп на обочину, что тот и сделал, а потом они поехали к девчонкам, по дороге купив шампанского. Конечно, девчонки были просто покорены, они пили шампанское, весело смеялись и катались с приятелями на «копейке» по ночному городу. И дело все шло к ожидаемой развязке, но тут их остановил экипаж ГАИ. Денис тут же стал рассказывать инспекторам, что машина – его дядьки, который спит сейчас пьяный, и он взял у него машину просто покататься. Инспекторы ДПС были настроены на серьезную работу – они свозили Дениса на освидетельствование, установили, что он пьяный (он действительно пил шампанское), и составили на него протокол за УНС (управление транспортным средством в нетрезвом состоянии – это жаргон такой). После этого «копейку» один инспектор погнал своим ходом на штрафную стоянку, а второй пинками нагнал двух приятелей и девчонок в разные стороны.
После этого приятели разошлись по домам, но утром условились встретиться, так как тема с девчонками осталась недобитой. Поутру Денис предложил Андрею повторить вчерашний опыт. Так и сделали – поймали таксиста на 412-м «Москвиче», ну а дальше вы уже знаете.

Выслушав всю эту коляску, мы начали «крепить» приятелей, то есть процессуальным путем закреплять полученные показания – сделали выход на место происшествия с обоими, провели опознании, очные ставки и т.д. Да, и осмотрели «копейку», которая стояла на штрафстоянке. Это было уже под утро, светало, и меня больше всего поразили крупные потеки крови на лобовом стекле, которых не заметили ни девчонки, ни инспекторы ГАИ (кстати, по направленному мной представлению инспектор, который гнал машину до стоянки, был впоследствии уволен).

Домой я вернулся только к обеду – получилось, что через два с половиной дня после того, как утром ушел на работу. Жена ужасно жужжала, конечно, но я был не против – это же её работа. Зато мы раскрыли умышленное убийство.