historyfun

Постов: 4 Рейтинг: 1432
61

History Fun, цикл пятый — Гуситские войны, выпуск 7

Развернуть
History Fun, цикл пятый — Гуситские войны, выпуск 7
В прошлом выпуске Сигизмунд вместо Чехии снова получил в башку сапог, а Жижка открыл новый финт ушами в деле военного искусства.

Основные силы крестоносцев отступили, в Богемии остались только мелкие партизанские отряды и всякие недобитые хиппари-гуситы, за которыми Ян продолжил охоту, а еще — чашники в Праге.

Последние очень хорошо ощущали, что, хоть столица и у них, главной силой в Чехии являются вовсе не они, а всякие холопы и смерды, вооружившиеся огнестрелом до зубов, под предводительством страшного слепца. Это знание никоим образом не радовало богемских дворян и прочих зажиточных граждан, поэтому, как только непосредственная угроза в лице Сигизмунда отступала, они снова предпринимали попытки исправить дисбаланс.

В данном случае с существованием чашников категорически дисгармонировал персонаж по имени Ян Желивский. Именно он вел тот самый печально известный марш к городскому совету, закончившийся полетами из окон без парашютов. С 1419 года проповедник постепенно прибирал к рукам всю столичную бедноту, и к 1422 стал чуть ли не полноправным диктатором в Праге, легко управляясь с толпами и обозначая цели для народного гнева.

Понятно, что городскому совету этот прадедушка Троцкого был как бревно в глазу, и только униженные немцы скрылись в туман, Ян был немедленно схвачен, обвинен во всем нехорошем и спешно казнен.
Прага, да и вся Чехия, снова начала бурлить и раскалываться. Полномасштабной гражданской войны не вспыхнуло исключительно благодаря вмешательству внешних сил, причем на этот раз счастливому.

Еще в начале всей заварухи совет гуситов решил отдать чешскую корону кому-нибудь достойному — все-таки страну без короля в то время представить было очень затруднительно, хоть с этим и вполне справлялись наиболее упоротые табориты. Сперва ее хотели вручить польскому королю Ягайло, но советники и приближенные поляка настойчиво порекомендовали ему в этот непонятный блудняк не лезть — профит неясен, а окружающие державы могут и не понять. Получив от Польши отказ, гуситы обратились к Витовту, правителю Великого княжества Литовского. Тот идею поддержал, но с оговорками — сам никуда не поехал, сославшись на важные дела дома, но выслал неплохую армию на подмогу чехам. Армией управлял гражданин с несколько неожиданным именем Сигизмунд Корибутович, назначенный регентом Витовта в Богемии. Объясняются такие изыски в ФИО довольно просто — он был сыном князя Новгород-Северского (не Великого Новгорода, естественно), которого вполне можно признать русским. Как и неплохую часть земель княжества Литовского, как бы оно там ни называлось.

Поскольку правильный Сигизмунд успел немного помочь Жижке в навешивании по ушам Сигизмунду неправильному, Ян против такой кандидатуры ничего не имел — уж лучше на троне будет вменяемый мужик, чем начнется deathmatch до последнего выжившего. Чашники тоже были довольны — все честь по чести, достойные люди позвали себе короля, выторговали себе всякие свободы, теперь можно жить.

На этом месте у читателя может возникнуть закономерный вопрос — а как это Витовт вообще решился на переговоры с гуситами и более того — на принятие короны и высылку экспедиционных сил? Неужели Святой Престол не начал вопить ультразвуком от такой наглости?

Отвечаем: естественно, начал. Ор и крики раздавались на всю Европу. Однако, как уже многократно говорилось, одно дело — абстрактные расхождения в вере, и совершенно другое — весомые денежные выгоды.

В то время Витовту крайне мешал Тевтонский орден. Литовцы уже который десяток лет рубились с рыцарями за кусок современной Литвы — та самая битва при Грюнвальде (которая на картинке) произошла во многом из-за этого, и в ней Витовт и тевтоны участвовали совсем на разных фронтах. Однако, даже проиграв, орден отказывался утереться и упорно продолжал биться бронированной башкой в мозолистые литовские кулаки. А главную поддержку рыцарям оказывал… Да, Сигизмунд, император Германии.

Поэтому отправка войска и принятие короны было продолжением войны, начавшейся задолго до гуситов, в которой они были так — поводом немного подгадить старому сопернику. В такой ситуации на прыжки и визг Папы можно было и наплевать.

Корибутович, получив признание от основных гуситских авторитетов, стал полноправным представителем Витовта в Богемии, чем ситуацию немного разрядил. Пришлось, конечно, погонять по полям и лесам всяких несогласных, но в общем и целом — улеглось.
Надолго ли?

Скоро узнаем.

Прошлый пост тут:

736

History Fun, цикл третий — Альбигойские войны, выпуск 1

Развернуть
History Fun, цикл третий — Альбигойские войны, выпуск 1
1209 год.
В Кембридже сбежавшие из Оксфорда школяры решили основать свой собственный университет, новгородцы с переменным успехом сражаются с тевтонцами, рождается Ричард Корнуоллский, будущий король Германии, далеко на востоке Чингисхан разносит в пыль тангутов.

А в церковном городе Лион, что сейчас находится во Франции, под предводительством папского легата Арнольда Амальрика собрались 10000 крестоносцев, объединенных одной целью — как следует ввалить катарам.

Для начала в общих чертах расскажем о том, кто же такие были эти катары или, как их еще называют, альбигойцы. Если вкратце — это христианская ересь, первые зачатки которой появились примерно в 11 веке. Не будем серьезно углубляться в теологию и богословие и перечислять все отличия веры катаров от римско-католической, иначе нам точно не хватит формата наших выпусков. Основных расхождений было два:
1. Катары верили, что земной мир создан не Богом, а дьяволом, и является лишь искаженным отражением настоящего божественного замысла.
2. Катары крайне не любили римскую церковь со всем ее стремлением к пафосу, власти и стрижке купонов и считали именно себя настоящими последователями апостолов.

Даже сейчас мнения историков и теологов насчет альбигойцев серьезно различаются. Можно встретить как рассказы о жутких оргиях и полнейшем беспределе, так и описания подлинно святой и безгреховной жизни. Где правда, в наше время понять крайне затруднительно, нужна машина времени. Скорее всего, истина, как всегда, была где-то посередине.

Однако в то время, когда убить человека за несколько отличающуюся трактовку сущности Троицы (см. арианство) было в порядке вещей, столь странные воззрения катаров, отдающие порой откровенным манихейством, уже были билетом на эшафот.
Второй же пункт приводил Рим в совершеннейшее бешенство. Ибо богу, как говорится, богово, а кесарю — кесарево, и отказ признавать Папу в качестве главного вел к прямым убыткам Престола, что было ну совсем уж недопустимо.

Какое-то время Папы были вынуждены мириться с таким положением вещей: во времена Темных веков и Раннего средневековья им бы самим в Риме удержаться — то убьют, то низложат, то придет какой-нибудь Оттон I, император Священной Римской Империи, поглумится и вышлет пинком в Гамбург — совершенно невозможно работать в такой обстановке.
Всяких еретиков периодически ловили и жгли, но без особого энтузиазма и только когда они совсем наглели. Но в 12 веке ситуация начала меняться — институт папства перестал рискованно шататься, а альбигойцы, пользуясь долгим попущением католического престола, осели в Лангедоке и начали там спокойно плодиться, размножаться и обращать в свою веру не только крестьян, но и дворян с землевладельцами.

В 1198 году в Риме стал Папой Иннокентий III. Мужик достаточно суровый, упрямый и особой терпимостью не отличавшийся. Сперва он пытался договориться с катарами по-хорошему, то есть посылал проповедников, грозивших еретикам всяким. Миссионеров альбигойцы почему-то не слушали. Даже крайне известный впоследствии Доминик де Гусман Гарсес, он же святой Доминик, был послан неотесанными катарами подальше.

Обозлившись, Папа начал репрессивные меры бюрократического характера — уличенные в помощи еретикам епископы вылетали со своих постов, а дворяне отлучались от церкви. Попутно Иннокентий обратился к королю Франции с закономерным вопросом: а не хочет ли его величество перестать тормозить и немного помочь делу христианства? Филиппу II в то время было совершенно не до каких-то южных еретиков — он ввязался в затяжной конфликт с англичанами и немцами, поэтому просил передать, что обязательно впряжется, но как-нибудь потом.

Тем временем под отлучение попал влиятельный в тех местах гражданин по имени Раймунд (очень, кстати, популярное имя, как читатели скоро смогут увидеть) VI Тулузский. Граф немедленно решил обсудить эдакую оказию с папским легатом, который как раз крутился по всему Лангедоку, пытаясь то запугать, то задобрить дворян-еретиков, но вот незадача — после встречи легата кто-то зарезал.

Вообще говоря, как раз Раймунду-то это было ну совсем невыгодно — глумиться над представителями Папы можно было еще лет двести назад, но не в начале 13 века. Иннокентий же, естественно, не стал вникать во всякие там алиби и применять дедуктивные методы — в 1209 году окончательно озверевший Папа издал буллу о том, что катаров пора валить, всех, разом и побольше, а их земли распределить между достойными. Достойным предлагалось собраться в Лионе и ждать дальнейших распоряжений от нового легата.

Понял ли Раймунд VI, как сильно он влип? Насколько сильно рассвирепел Иннокентий III? Чем «прославился» в веках легат Арнольд Амальрик?

В следующем выпуске обязательно расскажем.
471

History Fun, цикл второй — Крестовый поход викингов, выпуск 5

Развернуть
History Fun, цикл второй — Крестовый поход викингов, выпуск 5
В прошлом выпуске мы рассказали о нелегкой судьбе итальянцев, зачем-то позвавших к себе норманнов, и Сигурде, встретившем на Сицилии родственные души в лице Рожера II и его приближенных.

Как следует перезимовав и спустив часть награбленного на Балеарах, весной 1110 крестоносцы наконец-то добрались до Святой земли и немедленно отправились в Иерусалим, поудобней перехватывая топоры и радостно щерясь под шлемами.

Королем Иерусалима в ту пору был Балдуин I, интриган, ловкач и двоеженец, прибывший на Ближний Восток еще в составе Первого Крестового похода и с той поры успевший ловко отжать себе Эдессу, а потом и сам святой город. Методы Балдуина несколько расходились с принятыми в то время моральными императивами, а уж особенно его противников бесил тот факт, что он умудрился получить корону Иерусалима, вообще не приняв участия в его отвоевании у мусульман.

При этом никоим образом нельзя сказать, что Балдуин был трусом или не любил битвы. Отнюдь! Просто, в отличие от многих других деятелей того времени, он сперва предпочитал продумать все шансы и по возможности добиться своих целей другими путями, менее прямыми и заметными. Однако, учитывая расположение его королевства и нежную любовь, которую окрестные мусульмане издревле питали ко всем, кто пытался посягнуть на Иерусалим, драться Балдуину приходилось регулярно, что он с успехом выполнял, расширяя границы своей державы.

Поэтому, получив сообщение о том, что приплыла целая делегация лютых бородатых мужиков и теперь прет на Иерусалим в полной выкладке, король сразу осознал несколько вещей:

1. Рубиться с викингами (а слухи об упоротой северной бригаде достигли ушей Балдуина еще давно) ему не хочется совершенно.
2. С Сигурдом и его командой надо быть повежливей, иначе см. пункт 1.
3. Развлечения северянам все равно надо обеспечить, а то они найдут их сами, и это мало кому тут понравится.

Учитывая все вышеперечисленное, король Иерусалима не побрезговал самолично встретиться с норвежским монархом и показать ему окрестности. Сводить к священной реке Иордан, подарить кусок креста Господня, обсудить животрепещущие темы распространения христианства и «ну, закинул я ляжки себе на плечи», а также аккуратно намекнуть, что тут, в Иерусалиме, отвоевывать уже нечего, извините, но вот рядом есть город Сидон, и таки вы знаете, его жители совсем вас не уважают…

План удался. Растроганные королевским приемом, викинги погрузились обратно на корабли, отплыли к Сидону и по отмашке начали атаку вместе с силами Балдуина. Полагаю, дальнейшая судьба города вполне понятна и не требует особых разъяснений.

Сигурд и товарищи решили, что достижение получено, галочка проставлена, поэтому можно отплывать на север. Так как возвращаться тем же путем, через Средиземное море, норвежцам не хотелось — брать там уже нечего, места уже знакомые, противников всех уже обидели, курс был взят на Константинополь.

Правда, до того, как добраться до Царьграда, флотилия какое-то время тупила в Греции. Почему? Потому что северянам хотелось произвести на императора Византии Алексия сногсшибательное впечатление. И не как обычно, топором в голову, а с эстетической точки зрения — если правильно подобрать время и ветер, то можно войти в гавань Константинополя шеренгой в один корабль, так, чтобы для наблюдателя паруса слились в один, а потом красиво разойтись в стороны, чтобы тот самый наблюдатель был поражен в самое сердце.

Учитывая, что в то время Греция принадлежала Византии, Алексий был прекрасно в курсе, что за люди к нему приплыли, и чего они ждут. Но так как про необходимость вежливого подхода к Сигурду знало уже все Средиземноморье, в час «Ч» император вышел лично встречать флот и сделал вид, что крайне восхищен.

Далее повелитель Константинополя в полной мере проявил бизнес-жилку. Раз викинги все равно собрались возвращаться пешком, через всю Европу, то флот им ведь не нужен, не так ли? Выменяв лошадей, проводников и припасы на корабли и неплохую часть добычи, Алексий набросал на карте примерный маршрут до Норвегии и пожелал Сигурду всяческой удачи и заходить еще — очень уж выгодно получилось. К тому же, хедхантеры императора убедили многих норвежцев остаться на службе в Византии — тепло, вкусно кормят, море рядом, гречанки, мусульман можно резать, опять же.

В том же 1110 изрядно поредевшее войско норвежцев начало долгое возвращение домой. О нем сведений мало, хотя заняло оно аж 3 года. Попросил ли Алексий уконтрапупить кого по пути или нет — неизвестно. В хрониках осталась только встреча Сигурда и императора Священной Римской империи Лотаря — так Сигурд стал одним из немногих монархов того времени, которым повезло поручкаться со всеми двумя императорами Европы.

Триумфально вернувшись домой после 6 лет отсутствия, Сигурд немедленно вызвал брата на мужской разговор, где сообщил ему, что ежели Эустейн надеялся, что его соправитель в своих эскападах на юге случайно помрет, то вот, во-первых, хрен ему, а вот, во-вторых, частица священного Креста. Поэтому теперь Сигурд главный альфа-самец в Норвегии и под ногами у него лучше не путаться.

Через 34 года на Святую землю соберется второй крестовый поход, потом третий, четвертый и так далее до восьмого, но такого успеха как первый они уже не добьются. Сигурд лет через 10 по старой памяти соберет толпу покорять шведских язычников и даже добьется каких-то успехов, но в 1130 году умрет, не оставив наследников. Огорченный Эустейн помрет еще раньше, в 1123.

Имя Сигурда войдет во многие норвежские саги, а потом и оперы. Именно он стал первым королем, сходившим в крестовый поход. После его примеру последуют многие, но мало кто сможет сделать это так же успешно.

К сожалению, после смерти короля в Норвегии начнется гражданская война, которая продлится 90 лет. Но это уже совсем другая история.

Прошлый выпуск здесь: 

164

History Fun, цикл второй — Крестовый поход викингов, выпуск 2.

Развернуть
History Fun, цикл второй — Крестовый поход викингов, выпуск 2.
В прошлом выпуске рассказывалось про то, как норвежский король Сигурд I, загнанный внешними и внутренними обстоятельствами в стесненные условия, нашел изящный выход для своей удали молодецкой — Крестовый поход до Святой земли.

Собрав 5000 человек на 60 кораблях, семнадцатилетний монарх осенью 1107 года отплыл от берегов Норвегии, оставив королевство на попечение более спокойного старшего брата, Эустейна.

Первая остановка на пути была у знакомых берегов Англии. Там несколько напряглись, увидев эдакую морскую оказию — отдельные старожилы еще хорошо помнили, чем может обернуться зрелище характерных квадратных парусов на горизонте.

Не далее как в 1066 году прадед Сигурда, король Харальд III с говорящим прозвищем Суровый, высадился возле Йорка с 15 тысячами воинов и явным намерением покорить всю страну. Покорение не сложилось, англосаксонская стрела послужила хорошим успокоительным, но шороху норвежский агрессор успел навести изрядно — во многом из-за него Вильгельм Завоеватель так легко сломил сопротивление Англии, удачно высадившись на южных берегах всего через 3 дня после разгрома викингов.

Вообще героический прадед Сигурда I был личностью весьма авантюрной и интересной. На своем веку Харальд успел жениться на дочери Ярослава Мудрого, основать в Норвегии небольшое поселение под названием Осло, а также повоевать в Норвегии, Швеции, Дании, Англии, Сирии, Малой Азии, Сицилии, Польше, Болгарии и Византии. Поэтому приближение его правнука вызвало в Англии некоторый специфический интерес — а ну как гены взыграли в парне, и сейчас снова начнется?

Однако выяснив истинную цель похода Сигурда (и несколько поразившись географическому размаху планов), английский престол в лице Генриха I никаких препятствий нордическому крестоносцу чинить не стал, напротив — достойным рыцарям обеспечили вольготную зимовку, а весной 1108 года проводили в добрый путь.

Из-за специфики морских путешествий тех веков времени они занимали немало — без толковых навигационных инструментов и карт флотоводцы, как правило, старались не уходить от берега далеко, иначе всегда был шанс заплыть куда-то совсем не туда. Поэтому путешествие вдоль береговой линии Франции и Испании затянулось. Только осенью норманны добрались до следующего перевалочного пункта — города Сантьяго-де-Компостела на севере современной Испании.

Благодаря тому, что Галисия, в которую входит город, в то время была христианской, сперва у путешественников получилось найти общий язык с местным правителем. Викингов разместили на зимовку, и поначалу все шло хорошо.

Однако год выдался неурожайным, и даже в солнечной Испании настали голодные времена. Властитель города, оказавшись в такой стрессовой ситуации, повел себя странно — все-таки давно в те края не заплывали северные гости, позабылась специфика их визитов.
Сигурду и его воинам было отказано в продовольствии. Даже за деньги. Не самый разумный шаг в данном случае.

Мрачно отплывая от дымящихся руин Сантьяго-де-Компостела и доедая то, что не успело сгореть вместе с городом жадных галисийцев, викинги продолжали держать курс на юг. Настроение постепенно менялось с расслабленно-экскурсионного на сурово-боевое.

Где-то в процессе этой метаморфозы норманнов и встретил местный пиратский флот. Пока флибустьеры пытались понять, что это за угрюмые мужики с топорами, почему их так много и стоит ли с ними связываться, бородатые крестоносцы взяли решение последнего вопроса на себя и резко двинулись в атаку.

Частично разогнав, частично потопив незадачливых морских грабителей, викинги отжали у Джеков-Воробьев 6 кораблей и пошли дальше. Жизнь стала приобретать более привычные и понятные очертания.

Окончательно крестоносцы это поняли около Синтры, уже на юге Португалии. В отличие от Галисии, тут христианство было не в почете. Высадившись у ближайшего замка и недоверчиво посмотрев на темные лица вокруг, норманны все же сперва попробовали намекнуть про святую цель своего похода — окажите, дескать, содействие, не будьте галисийцами. Ответом был «Аллах акбар!».

Почему не надо говорить такое крестоносцам? Сколько еще пиратов падет жертвой своего этнографического невежества? Куда в итоге дойдет разудалое войско Сигурда?

Об этом — в следующих выпусках.

Прошлый выпуск можно почитать тут: