Несколько лет назад наша доблестная контора выиграла тендер по контролю закачек технологических жидкостей в скважины. Опыт работы у меня уже был такой, а в организации - нет. Точнее был, но в стационарных условиях, поставят оборудование на буровой и производят запись, пока не разбурят куст. А тут контроль мобильный, сегодня на одной скважине, завтра - вообще на другом месторождении и так по кругу.

Вызывает меня и ещё одного специалиста и спрашивает: "Мы выирали тендер, вы руководители проекта, что можете посоветовать, какое оборудование купить?". Мы в один голос говорим: "Тверское. Да, оно громоздкое, тяжёлое, дорогое, но испытанное, надёжное и работает".
- Сколько стоит?
- Миллиона полтора (примерная цена)
- Да оно что, золотое что-ли, да у нас на буровых самарское стоит, отлично работает.

Звонит в Самару, мол так и так, вы можете сделать оборудование, которое будет работать в мобильных условиях?
- Можем, но у нас опыта нет, гарантии не дадим.
- Делайте

Договорились сделать 5 мобильных станции по 350 тысяч. Нам директор ещё сказал, вот видите, какая цена, а вы только разоряете организацию.

Открыли проект на четыре поста, одно оборудование тверское, другие - самарский самопал. Начались работы - тверское работает, самарское вообще ничего не показывает. Вызвали киповца с буровой, он был две недели - толку ноль. Вызвали специалиста из Самары. Приехал в первый раз, один-два параметра начали показывать, другие - нет. А платят нам за проведенные скважинооперации, нет графиков и отчётов - нет денег. Поэтому оборудование налаживают, а документацию делаем сами, по факту подлог, узнает заказчик - и все.

Уехал специалист - обратно ничего не работает. Приехал - та же картина, половина параметров не отражается. Нерабочее оборудование.

И тут происходит то, о чем мы говорили сразу. Приезжает супервайзер, видит, что оборудование нерабочее и нас отстраняют от работ. Три поста сидят без работы, работает только один, с тверским оборудованием. Директор рвет и мечет, недополученная прибыль порядка четырех миллионов в месяц. И нам ещё повезло, мог бы тендер разорвать, и тогда бы ему вообще пришлось бы закрывать свою контору, в этом деле репутация дороже денег.

Вызывает опять: "Что делать?". Да тоже самое - покупать рабочее оборудование. Он орет: "Денег нет, где я возьму их? Вот вам билет, летите в Набережные Челны, там тоже его делают".

Летим, проверяем - работает. Правда стоит уже миллион. Очень быстро выходит из строя расходомер, да и как будет работать в полевых условиях, а не на стенде - да ХЗ. Так и сказали директору. От махнул рукой и купил три станции.

Начали работать, сначала оно разрывало: лёгкое, удобное, работает. Проходит две недели, бах - перестают работать расходомеры, при том все три сразу. Директора, думал, хватит удар. Но дело оказалось в расходниках, поменяли фторопластовые втулки - заработало. Проходит ещё две недели и выходит из строя одна станция, потом другая. Случай гарантийный, но вывести совсем непросто. Глухомань, только вертолетом во время перевахтовки. Или ждать зимы и зимника. В этот раз директор молчит, только сопит, ведь сам виноват. А тверское как работало - так и работает.

В результате в конце концов купили ещё две тверские станции, одна из Набережных Челнов более-менее работает, самарский металлолом ржавеет на складе, челнинское непонятно где. В сумме организация от таких экспериментов потеряла, по моим расчетам, не менее 10 миллионов, а нормальное оборудование стоило порядка 6, плюс не было бы немалых потерь по недополученой прибыли. Но зато директор дважды "сэкономил"

Таких директоров много. Знакомый хозяин пилорамы, у него несколько грузовиков, и на одном из них нужно было перебрать двигатель, перебрали , работает лучше чем новый, но спецу которого позвали перебирать что-то не нравится , он так и говорит, - что-то не то, тосол мне не нравится как себя ведёт. Хозяин и говорит,- может из-за того что мы его когда-то перегрели? Тут уже спец в тихом ахуе. А почему сразу не сказали?
А что бы ты сделал ?
Хотя бы линейкой померил блок и ГБЦ.
В итоге, через неделю стало давить тосол, хозяин заказывал прокладку под ГБЦ толще, спец его предупредил сразу, что это всё ерунда, поможет только шлифовка. По итогам, спец разбирал -собирал двс 5 раз, на расходники ушло около 40000, за эти деньги можно было перебрать три раза со шлифовкой блока и ГБЦ. И после этого повезли на шлифовку, но не туда где сказал спец а к знакомому узбеку. Догадайтесь что произошло? Накосячил узбек, стало ещё хуже, был поперечный провал, и если шлифовать то уход за допуски минимальной толщины. Отвезли к проверенным мастерам, отшлифовали и собрали, но делали уже так как сказал спец.
Но это ещё не всё, у него есть лесовоз, американец, и нужно было отрегулировать клапана, регулирует , по окончанию спец выносит вердикт, - начало есть распредвал, пока тепло ездить можно, это был август, а до холодов нужно делать распредвал, купить не вариант так как их нет, а отремонтировать стоить будет около 30000 и за 100 км. Хозяин не захотел, в итоге вал ломается зимой в тайге, ремонт обошёлся больше чем в пол ляма. Плюс эвакуатор, и заказ тягача для вывозки застрявшего леса.
Скупой платит даже не дважды а постоянно.

У каждого человека есть мечта. И это хорошо. Если человек поставит цель, то почти всегда ее может достичь. Главное чтобы мечтания были достижимыми. Если, например, я захочу занять место Сечина, то этот как раз будет пример бесплодных мечтаний. Место Игоря Ивановича одно, а желающих много, при том занимающих кресло не чета мне. А если я захочу стать старшим мастером в каком-нибудь ЕПРС - то достижимая. Точнее мечтой она была для меня лет 10 назад, сейчас я пойду туда только под угрозой расстрела.

Андрей, герой этого рассказа, тоже имел мечту. Родом он откуда то из Асекеевского района, с маленького села. Стандартный набор - пьющий отец, бедная семья, ПТУ, армия, демобилизация. И привет родное село, зарплата три копейки. Поэтому он поступил как и множество парней Оренбуржья - пошел в нефтяники. Вопреки стереотипам в нефтянку устроиться очень просто, смотря кем устраиваться. В помбуры КРС (капитального ремонта скважин) берут всех желающих, лишь было бы желание и физическая сила. Помбур должен быть тупой и сильный.

Работа очень тяжёлая и грязная, а Андрей не отличался ни богатырским телосложением, ни высокой выносливостью. Я лично с ним сталкивался пару раз, когда он приезжал на т. н. калым. Это когда в одной бригаде не хватает рабочего и присылают его з другой, если там нет работ. Тогда то я и узнал, что мечта Андрея - стать мастером КРС. А что, хорошая мечта, и вполне реализуемая.в нефтяной колледж он уже поступил, опыт и стаж нарабатывает. Я тоже имел такую мечту и ее реализовал, в 40 лет. Правда и нефтяником стал в 34 года.

Чем мне он понравился - так тем, что он хотел знать больше. Не секрет, что большинство наших мастеров нифига толком не знают ни теории, ни хотят учиться и развиваться. Они работают по заветам своих бывших наставников - мастеров, бурильщиков. И все, они знают как работать, но многие толком не понимают, что они делают. Просто тупо выполняют привычные операции. Может просто для того, чтобы быть мастером этого достаточно, но они не растут тогда как профессионалы дальше. А Андрей хотел знать больше, расспрашивал, узнавал. Я ему скинул на флешку много профессиональной литературы в электронном виде - и он был очень рад.

Сама трагедия произошла в другой бригаде, на Донецко-Сыртовском месторождении. Поэтому опишу ее с чужих слов. Они спускали трубу под освоение свабом. Для этого необходимо делать шаблонирование трубы. Для этого в каждую трубу вставляют проходной шаблон - это небольшой патрубок, заваренный с двух сторон. Его наружний диаметр на несколько миллиметров меньше внутреннего диаметра шаблонируемой трубы. Таким образом проверяют наличие прохода в трубе. (Легко ли добыть нефть. КРС: Вира/майна)

[моё] Записки вахтовика Вахта
[моё] Записки вахтовика Вахта

Проходной шаблон

Если труба чистая, обычно он выходит сразу при подъёме. А вот если в ней что-то есть, например парафин, он прилипает к стенкам, а потом резко летит вниз. И тут надо смотреть в оба глаза. Весит он килограмм 15-20 и приобретает немаленькую скорость. Бьёт с такой силой, что пробивает, иной раз, металлическую просечку на рабочей площадке.

Так и вышло в этот раз. Только в этот момент Андрей зазевался и не успел убрать ногу. Если бы он хоть немного успел бы ещё сдвинуть, то трагедии можно было бы избежать. Он ударил бы по носку сапога, защищенному кованым металлическим носком. Но не успел, и шаблон влетел прямо в подъем ступни, круша кости и разрывая мышцы. Андрей рухнул и заорал от боли.

Снимать сапог не стали, а разрезали ножом. Зрелище было ужасное. Кожа была целой, крови не было, но ступня имела неестественную форму, разбухла и буквально на глазах наливалась лилово-синим цветом. Нужна была срочная помощь.

По идее надо было вызвать с промысла скорую. Но, как обычно, производственную травму стараются, скрыть, они пошли другим путем. У машиниста была машина, могу обложили бутылками с холодной водой из холодильника и рванули в больницу. Расстояние до Переволоцка и Оренбурга примерно одинаково, поехали в Оренбург. Не успели ещё добраться до трассы, как старшему мастеру, который сопровождает Андрея, позвонили. Звонил начальник экспедиции!!!, и инженер по ТБ. Уж не знаю, что ему наговорили и пообещали, но когда он приехал в больницу, то совершил большую ошибку - сказал, что травма была бытовой. Не знаю, почему он такое сказал. Может ему пообещали покрыть все расходы и место мастера. Может был в полуобморочном состоянии, но заверил врачец, что упал сам с крыши. Уверен, что медики ему поверили, но ничего сделать не могли.

Врачи оказались на высоте. Перелом был сложный, не одна кость сломана, но они ему подлатали ногу на славу. В больнице он пробежал несколько месяцев, надо сказать, что платили ему зарплату исправно.

Но не смотря на старания врачей он вышел из больницы с сильной хромотой. А тут подошло время ежегодной медицинской комиссии. "Какой тебе КРС с такой хромотой, - сказали ему, - забудь'. Но при этом инвалидность не дали, мол не такая у тебя и сильная, расходишь ногу, легко можешь найти другую работу. Мечта стать мастером КРС рухнула.

Я не знаю, что с ним сейчас. Нет, нефтяником он может быть, но вряд-ли его возьмут полевым работником. А в другое место нужен и опыт работы, и другое образование, а блата у него нет. Мечты не всегда сбываются, даже если до них, казалось бы, можно дотянуться рукой

"Все, надоела она мне, - говорит Денис, - приеду и разведусь".
Я смотрю на Дениса и говорю: "Денис, не пори горячку. Ты с ней уже десять лет живёшь, у тебя два сына, столько лет устраивала, а теперь решил развестись".

Мы три инженера-нефтяника, живём в одной квартире (Рассказы вахтовика-17. Когда плачут мужчины). И вот младший из нас, Денис, 33 лет от роду поссорился с женой и решил развестись. Правда у причины развода есть причина и ее зовут Ирина.

Денис родился в Башкирии. Высокий, спортивный и красивый молодой человек. С детства играл в футбол, мечтал о спортивной карьере, а потом открыть спортивную школу. Но судьба распорядилась иначе. После школы Денис поступил на спортивный факультет, но тут умер отец, и Денис вынужден бросить университет и начать работать помбуром в КРС (капитальном ремонте скважин). Стал мастером, а потом и до технолога дорос.

А Наташу, свою жену, нашел случайно, она вообще родом из Челябинска. И когда они поженились, то решили остаться в нем. У них двое детей, два сына. И все было бы хорошо, Денис спокойный и покладистый парень, но тут на свою беду угораздило его познакомится с девушкой из соседнего дома Ириной. Уж и не знаю, чем она лучше жены, но после того, как он заехал на вахту, то только и общается с ней, прямо соловьём поет, а с женой ругается. И вот после очередного скандала по телефону пришел сказать, что разводится с женой. Правда она ещё про это не знает, как и не знает о наличии у него любовницы. Но настроен решительно.

Тут приходит третий наш коллега - Магомед или просто Мага. В руке бутылка, ещё одна в морозильнике.

Я ему говорю: Мага, а ты в курсе, что Денис решил развестись? Тот в недоумении, говорит, мол сейчас сядем за стол и поговорим.

Садимся, ледяная водка из запотевшей бутылки льется в рюмки и Магомед говорит с довольно сильным кавказским акцентом: Денис, ты не спеши разводиться с женой, семья - это главное, что у нас есть. Думаешь почему я тут столько сижу, я хочу дочке купить квартиру в Махачкале.

Беседа под водку идёт плавная и неторопливая, я рассказываю историю своей несчастной любви (Как я закрыл гештальт), а Магомед - о своей неразделённой к девушке, которая вышла замуж за другого. Я смотрю на него и недоумеваю, слышать такую грустную историю непривычно из уст пузатого небритого кавказского мужчины средних лет. У каждого свои скелеты в шкафу, мы даже можем не знать, какая буря может твориться в душе казалось бы у огрубевшего человека с заскорузлой душой. Денис молчит, а потом начинает жаловаться, диагноз понятен - любовная лодка разбилась о быт, рутина заела. Это надо пережить и найти выход и тупика.

Проходит ещё неделя, любовный щебет по телефону при разговорах с Ириной не прекращается. Как и не прекращается рык ущемленного самца в разговорах с женой. Уезжает, не отпускает ощущение, что все это плохо закончится, от чего становится грустно.

Я тоже уезжаю домой, приезжаю через месяц. А Денис ещё через две недели, был в отпуске. Приехал и молчит как рыба, ведёт себя тише воды, ниже травы, как нашкодивший кот. Проходит пару дней и Мага, не удержавшись, спрашивает в открытую: Денчик, а ты не хочешь мне с Алексеичем рассказать, что у тебя с женой, ты развелся или нет?

Тут Денис открывает рот и начинает... хохотать. И рассказывает, что произошло.

Позвонил домой перед отъездом, жена сказала, что ждёт. Приезжаю домой, открываю дверь, а там стоят сумки и чемоданы. Выходит жена и говорит. Твердым голосом, но в глазах слезы: Денис, я все знаю и про тебя, и про Ирину. У тебя сейчас только два выхода: или ты останешься, или уходишь к ней, вещи я собрала. Квартиру потом разделим.
Отворачивается, уходит в ванную и закрывает дверь. Плачет

У меня аж ноги подкосились. Сам хотел сказать, но что так будет - даже представить не мог. Не знаю, от кого и как она узнала. Сижу и думаю. Вспоминаю, как познакомиться с ней, как признался в любви, как сделал предложение, сыновей вспоминаю. Что будет,если она выйдет замуж за другого, неужели они будут называть его папой. Да и что будет с Ириной, да, она ему нравится, в постели и хорошо с ней, но никто не знает, какая будет жизнь с ней. Посидел, подумал и пошел стучать в дверь ванной. И представляете, мужики, она ни разу меня после этого не попрекнула и слова не сказала.

Ну что тут поделать, пришлось идти в "Красное и белое", чтобы отметить правильный выбор заблудившегося Дениса.

Завтра ехать на работу и проходить обсервацию. Напарник мой не заезжает. Всю прошлую вахту он рассказывал мне, что короновируса не существует, все это придумали.

Сейчас дома в Тюмени, лежит в госпитале. Двухсторонняя пневмония, десять дней не могли сбить температуру ниже +38. Тест на короновирус положительный. Теперь на следующей вахте я буду спрашивать его, существует ли коронавирус.

Берегите себя

Эта история произошла на одной из моих первых вахт в далеком 200n году. Тогда мы работали на Вахитовском месторождении, рядышком с селом Кичкасс. Ту смену мы закончили быстро, у нас для освоения скважины встал сваб, а это просто райская работа, просто лежи и жди, когда пройдет освоение, узвавай число рейсов, объем вынесенной жидкости и процент нефти. А идти свабирование может сутками. Поэтому мы переоделись и пошли пить водку. Тогда еще было в этом отношении очень просто, никто не гонял, не было охраны, да и и начальство само пило по-черному.

Пили мы сменой, втроем, я, другой помбур Санек и бурильщик Радмир. Хлопнув несколько рюмах Саня вспомнил, что сегодня суббота, мол пошли в село, на дискотеку. Эта идея мне сразу не понравилась, просто я в начале девяностых начинающим учителем работал в сельской школе и прекрасно представлял, что такое дискотека в селе. Да и возраст был 35 лет, уже как-бы не до дискотек, и женат я уже девять лет. Радмир только женился, а Сане было тогда 25 лет (как и Радмиру), он был неженат и у него кипела кровь. Выпив еще пару рюмах я тоже согласился пойти на нее.

Одевшись в приличную одежду, мы пошли по занесенной снегом промысловой дороге и буквально за десять минут были у довольно большого двухэтажного Дома культуры. Я зашел и умилился, если есть что-то вечное в этом мире, то это сельская дискотека.

Фото из Сети, но все выглядело как-то так

[моё] Записки вахтовика Вахта

В центре холла танцевало с десяток-другой девчат разного возраста и две музыкальные личности

Еще пару десятков парней и девчат жались по углам. Там же стоял стол с разнообразной закуской, водкой, пивом и вином, а в центре зала танцевала девушка в коротком и декольтированном платье, тряся арбузными грудями и демонстрируя аппетитные ляжки. Через плечо у нее была перекинута лента с надписью СВИДЕТЕЛЬ.

Местную звезду танцпола звали Леночка, отроду ей было двадцать три, природа щедро наделила ее тем, чем должна наделять всех женщин, кроме арбузных грудей у нее была округлая и упругая пятая точка, тонкая талия для такого телосложения, милое лицо и роскошная коса от попы до затылка. Просто мечта алкоголика Венечки или азербайджанского торговца фюрюктами, русская красавица, сошедшая с картин Кустодиева. Танцевала она классно, сразу видно, что где-то училась.

К моему удивлению, на дискотеке оказалось несколько вполне взрослых человек. Оказывается, что у кого-то в селе была свадьба, и по сельской традиции они принесли выпивку и закуску, молодожены уехали, свидетельница танцевала, а тело мужского пола с лентой с надписью СВИДЕТЕЛЬ спало крепким алкогольным сном, уткнувшись лицом в стол с закусками и выпивкой.

Не успели мы зайти, как какая-то тетя лет сорока потащила нас к столу, налили нам водки и дала закуски. Мы выпили и смотрели, как танцует Лена, а у Санька загорелась кровь. И он пошел в центр зала исполнять что-то в духе танца Траволты в фильме «Криминальное чтиво». Правда у него выходило так себе, потому что он был толстый и неуклюжий, хотя помбур толковый и грамотный, со средне-специальным нефтяным образованием. Но трубы таскать и за ключом стоять – это не танцы танцевать.

[моё] Записки вахтовика Вахта

На удивление было все спокойно, хотя водка текла рекой. Я даже пару раз танцевал с Натальей, так звали тетю, которая заведовала столом. Хотя я танцую хуже Сани, но плясал вроде Афони энергичный танец. Радмир тоже с кем-то танцевал, а Санек вообще ушел с головой и все время крутился около Лены.

Но все хорошее когда-то заканчивается. Санек куда-то пропал из поля зрения вместе с Леной, я пошел пописать, а Радмир стоял и курил. Возвращаясь назад я увидел, что какой-то пьяный мужик схватил его за грудки и орет: Где баба? Где баб, я спрашиваю.

Я был пьяный, поэтому смелый, поэтому подошел и стал разнимать. Из его пьяного бреда я разобрал, что он ищет Лену. Кое-как ему удалось втолковать, что Радмир – это не Санек, хоть тоже толстый и, не смотря на молодость, действительно классный бурильщик. Потом он ушел от нас со словами: передайте ему, что она моя баба (именно баба, так он всегда говорил, ухажёр еще тот), я к ней со Степановки приехал, а какой-то пидарас ее увел. С такими словами сел в какую-то убитую и ржавую «Шестерку» и уехал.

После этого мы спрашивали, куда девался Саня, но никто внятно ничего так и не сказал. И мы, обнявшись и во всю глотку зовя Саню, пошли в бригаду, по пути чуть не провалившись под лед в чахлой речке Большой Уран.

На следующий день утро было особенно тяжким. Но делать было нечего, надо было выходить на работу, благо сваб работал. Придя в культбудку мы увидели Санька, который сидел за столом и пил кофе. Глаз у него был подбит, губа рассечена, товарищ из Степановки все же перехватил его по пути.

Вечером того же дня, он после смены помылся, надушился как солдат во время увольнительной, правда не Шипром или Ландышем Серебристым, которые лучше пить, а популярной тогда туалетной водой Cobra (привет, девяностые и палатки с духами). И ушел на свидание.
С тех пор пропал парень. Мы еще несколько вахт работали в тех местах, вообще попадали туда часть. Кичкасс, Кубанка, Габдрафиково, Долиновка, Родничное – как все это знакомо, даже снится иногда. Если работаем в день – он вечером пошел в Кичкасс, если в ночь – то до обеда спит, а потом к Леночке, вечером в бригаду. А потом переехали на Сорочинск-Никольское месторождение, то ли к каменке, то ли к Александровке, где три дома, три бабки и вонючий самогон. Но Санек не растерялся, он начал приезжать из дома на машине. И мне это было на руку, потому что я жил в другой стороне от всех, они ехали в Сорочинск или Бузулук, и только я такой красивый в Оренбург. Он довозил меня до Переволоцка, а потом в Кичкасс.

Прошло почти двадцать лет. Санек живет дома, в Тоцком районе. Нефтянку он бросил и сейчас занимается фермерством. У него неплохо получается. Жену его зовут Лена, у него два сына, Андрей и Тимофей, уж и не знаю, кем они будут, фермерами или нефтяниками, а может и не теми, и не другими. Но, периодически, они ездят в Кичкасс на родину матери, к бабушке и дедушке, в места, где папа их когда-то работал помбуром в бригаде КРС