В школе милиции, где я учился, был склад вооружения. Ясно, что там выставлялся караул. Всё, как положено.
Заступили мы в караул. Дежурным по школе был полковник, начальник кафедры криминологии Абрам Моисеевич Иванов (фамилию жены он взял).
В обычное время, на учёбе, и прочее, это был милейший человек, в толстенных очках, всё время улыбался чуть виновато и всегда был готов помочь слушателям.
Но только он заступал на дежурство, в нём видимо, от близости оружия - пистолета Макарова - висевшего на поясе, начинала бурлить древняя кровь Маккавеев.
Абрам Иванов менял брюки навыпуск на бриджи, одевал портупею, глаза начинали сверкать, сапоги, надетые вместо вульгарных ботинок, сияли.
Полковник начинал чеканить шаг, внимательно присматривался к проходящим слушателям и делал им замечания по форме одежды.
Бравый такой становился.
И вот караул. Мой черёд идти на пост. Ночь. Я бывалый четверокурсник. Обошёл склад по периметру, выкурил сигаретку и залез в стоящий рядом ЗИЛок. В кабине покемарить, ибо чего ноги мять два часа.
Автомат меж коленей, ссутулился и дремлю.
Звонок. Телефон на посту дребезжит. Вылезаю, беру трубку.
- К тебе дежурный по школе идёт!
Ясно. Автомат на грудь, рожа кирпичом, в общем картинка - воин на защите Отечества.
Идут. Абрам Моисеевич, начкар и караульный из бодрствующей смены.
Метров за 15-20 до меня кричу: Стой! Кто идёт!
- Начальник караула с дежурным по школе! - кричит начкар Вовка.
- Начальник караула ко мне, остальные на месте! - кричу в ответ.
Вовка подходит и вполголоса:  Задрал уже Моисеич, весь устав караульной службы заставил вспомнить.
Ладно, даю знак разрешающий, подходит полковник. Чёткая походка, взгляд, как у маршала Жукова на Зееловские высоты.
- Зд"аствуйте, - говорит он. И начинает гонять меня по уставу.
- Допустим, к посту идут двое, - пристально смотрит Моисеич на меня. - Ваши действия?
- Говорю им, стой, кто идёт?
- А они идут.
- Говорю, стой! Стрелять буду!
- А они идут - и тут ситуация напомнила мне юмореску с Тарапунькой и Штепселем. Была у них про часовых такая "А воно иде" называлась.
- Делаю выстрел вверх.
- А они идут, - настаивает полковник Иванов.
- Открываю по ним огонь на поражение.
- Молодец, всё правильно.
И они уходят.
Сон пропал, оставшийся час наяриваю круги вокруг склада.
Проходит четыре часа, снова моя смена, уже под утро, снова ЗИЛок, и снова звонок.
И всё повторяется.
Начкар Вовка злой, достал их Моисеич.
- Ведь нормальный мужик, - бормочет он мне. - А тут как дурак.
Моисеич подходит и вновь начинает пытать меня, готов ли я к расстрелу тех, кто может прийти ко мне на пост.
- А они идут! - в очередной раз  восклицает он, и тут я не выдерживаю.
- Абрам Моисеевич! Ну ведь меня уже проверяли четыре часа назад. Мы решили, что я всех поубиваю.
Полковник Иванов вдруг смущается. Он прищуривается за своими толстыми очками, покашливает извинительно и говорит: Простите, не узнал.
Мы начинаем болтать о предстоящем зачёте или экзамене, обсуждаем вопросы криминологии, и наконец, Моисеич спохватывается и уходя, жмёт мне руку.
На зачёте он меня узнал и поставил "автоматом"